Сообщество любителей ОМОРАСИ

Сообщество любителей омораси

Объявление

УРА нас уже 129 человек на форуме!!!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Сообщество любителей омораси » Рассказы » Истории про Машу


Истории про Машу

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Написать этот рассказ меня вдохновил другой рассказ, который я давно прочитал где-то на просторах интернета.

Маша была кареглазой русой девочкой, которой буквально через два месяца должно было исполниться 11 лет. Буквально две недели назад в ее школе прошел ее первый бал по случаю окончания начальной школы. Вот Маша стала на первую ступеньку подростковой жизни, когда ты себя считаешь взрослой. На тебя ложится некоторая ответственность: это помощь родителям по дому, походы за хлебом в магазин, приготовление еды, если родители весь день на работе, естественно хорошая учеба в школе, ну и конечно некоторую часть дня ты остаешься дома без присмотра. С этими задачами разные дети справляются по-разному: кто-то лучше, кто-то хуже. Но вместе их всех объединяет одно: они все еще дети и, не смотря на всю взрослость, им хочется послать все, и отправиться на улицу, поиграть в игрушки, или просто поваляться на диване и посмотреть мультики. Маша исключением не была. Все это ей, как и любому нормальному ребенку не было чуждым. Родители Маши были в разводе, папа ушел от мамы, когда Маше был всего годик. И Маша не знала, почему мама всегда говорила, что дедушка для Маши, является еще и ее папой. Но был всего один минус: дедушка с бабушкой жили в селе. Маша и сама половину жизни прожила с мамой в селе. Но село начало вымирать, молодежь разъехалась в город на заработки. Из-за того, что детей в селе практически не осталось, единственную школу закрыли. И Машиной маме, женщине бальзаковского возраста, получившей в советское время хорошее образование, привыкшей тянуть семью самой, также пришлось собрать Машу и вещи, и перебраться в город. В первый класс Маша пошла уже в городе. В городе учился в техникуме Машин старший брат, который в отличие от Маши, пай ребенком не был. Учился кое-как, и уж ему-то было меньше всего радости, что ему из общежития техникума придется переселиться жить в квартиру с мамой и сестрой. Уж мама то ему загулять не даст. Сейчас Маша закончила третий класс, а ее брат четвертый курс техникума. И случилось следующее. Маме предложили поехать поработать на три месяца за границу, а если все будет удачно, остаться в другой стране навсегда, и даже забрать своих детей с собой. Но пока Маша и ее брат должны были остаться на хозяйстве дома одни. Мама знала, что Машин брат – взрослый парень, за собой и за сестрой он приглядеть сможет. А Маша была покладистой девочкой, и сама о себе, во всяком случае, позаботиться могла.  Машу этому научиться вынудила жизнь, т.к. мама все время на работе, брат неизвестно где, а убраться по дому, приготовить ужин, сделать уроки, постирать в стиралке вещи, приходилось Маше. К слову, к бабушке с дедушкой мама девочку отправлять не стала, поскольку думала, что дети как раз приглядят друг за другом. Маша не дала бы брату творить что-то эдакое, если бы он остался один на хозяйстве в пустой квартире.
Сегодня солнечный июньский день. На дворе тепло, и Машины друзья и подружки гуляют во дворе. Но Маше с ними гулять некогда – сегодня день отъезда мамы за границу. С самого утра Маша помогала маме собраться. Мама все утро рассказывала детям, что она Машиному брату будет высылать деньги, он будет оплачивать счета по дому, покупать еду, а Маша должна во всем слушаться брата, во всем помогать ему и готовить домашнее задание, данное школой на лето. Вот мама поцеловала дочку, и они с Машиным братом отправились на вокзал провожать маму. А Маша, немного погрустив, (ей не очень-то хотелось, чтобы мама уезжала, но что делать, в конце концов, расставание всего на три месяца, которые пролетят незаметно), отправилась закидывать вещи в стирку. Примерно часа через два вернулся брат и, собрав сумку с вещами, усадил Машу на стул и стал с ней договариваться о том, что он поживет у своей девушки. Его девушка, была его одногруппницей, и снимала двухкомнатную квартиру со своей подругой, тоже одногруппницей. Одногруппница жила со своим парнем, и Машин брат решил, что и он сможет пожить со своей ненаглядной. Договор длился не более пяти минут. Они договорились, что он будет через день привозить Маше продукты. Все счета он сам оплатит, а Маша будет следить за домом, готовить себе еду, а в случае чего позвонит ему на мобилку. Маше было абсолютно все равно, будет брат с ней жить, или съедет. Она согласилась. И брат, довольный, упорхал с сумкой прочь. Маша закинула последнюю партию вещей в стирку. И решила пойти все-таки погулять. И тут свершилось это. Маша залезла в шкаф, а вещей, в которых она обычно гуляла во дворе, не было. Маша вспомнила, что лично сейчас их закинула в стиралку. Дело в том, что мама просила ее еще три дня назад постирать часть вещей, а она попросту сделать это не успела. И за три дня стирки накопилось много. И все ее дворовые вещи оказались там же. Там же были и ее юбочки и блузочки, в которых Маша ходила в школу. Их мама как раз сегодня утром сама перестирала. Короче на полке из вещей, в которых можно было выйти на улицу, ничего не было. Дома Маша ходила в легких шортиках и маечке, но как то так в их семье повелось, что то, что носится дома, на улицу не надевается. На улице грязно, кроме того, дети на месте не сидят, и все время пачкаются. А дома нужно ходить в домашней, чистой одежде. К тому же, домашние шортики и маечка были безумно старыми, и кое где протертыми до дырочек. В такой одежде девочка выглядела бы просто до жути нелепо, по крайней мере так показалось Маше.  Ее охватило чувство досады. После грустного расставания с мамой, пойти погулять, ей хотелось как никогда. Тут у девочки появилась авантюрная идея. Она силой распахнула двери шкафа. В нем висело несколько нарядных Машиных платьев, в которых она выезжала с мамой и братом в город. Маша решила: «А почему бы мне не надеть одно из них»? Даже если оно испачкается, то она сможет без проблем его постирать. Маша стала думать, какое же платье ей надеть. Ей уже давно безумно хотелось пойти в одном особенном платье, которое мама почему-то надевать не разрешала, говоря, что Маша в нем играть и бегать не уничтожив его, попросту не сможет. Это было платье с ее первого школьного бала. Маше его мама купила специально для этого праздника. Оно было ей как раз в пору – это было детское пышное белое бальное платье с небольшим розовым отливом, нижняя часть которого состояла из большого количества оборок из органзы пришитых к белой слегка шуршащей плотной ткани. Верхняя часть представляла собой подобие корсета из белого атласа, только без косточек и чашек для груди. Вся передняя часть корсета была украшена стразами, бисером и цветочками из органзы, которая, как и юбка, имела розовый отлив. Сзади платье зашнуровывалась веревочкой. Платье было просто превосходным, Маша на балу в нем была, пожалуй, самой красивой девочкой из всего класса. Но пройдет совсем немного времени, и Маша из него полностью вырастет, поэтому, скорее всего, больше она его никогда не оденет, просто потому, что в ближайшие три месяца балов в ее жизни не предвидится. Мама его думала продавать, но из-за слегка неожиданного отъезда она просто не успела этого сделать. Его хотели отдать Машиной подружке, т.к. девочка жила бедно, но оно ей не подошло из-за слегка маленького размера. Так платье и осталось висеть в шкафу. «Тем более», подумала Маша, «Я его возможно больше никогда никуда не надену».  Надев его, шнуровала Маша себя достаточно долго, т.к. на бал это делала мама, а сейчас ей помочь было некому. Наконец справившись со шнуровкой и, влезши в свои уличные резиновые шлепки, в которых она гуляет во дворе, Маша закрыла дверь, и отправилась на улицу. Ключ от квартиры девочка повесила на шею за веревку, как она это всегда делает. Из подъезда, приподняв до колен подол платья, она выпорхнула подобно маленькой пташке, которую наконец-то выпустили из клетки. На улице гуляла ее подружка Люда, как раз та девочка, которой мама Маши хотела презентовать нынешний Машин наряд, и их друг Сережа. Все они были одногодками, учились, правда, в разных школах, но т.к. жили в одном дворе, гуляли всегда вместе. Увидев Машу, дети слегка обалдели.
- Вот это ты красавица, воскликнула Люда, с чего это ты так нарядилась, вы что, идете куда-то?
- Да нет, сказала Маша, мама уехала на три месяца за границу, брат уехал жить к своей девушке, а я одна на хозяйстве осталась.
- А почему на тебе такое платье, не унималась Люда.
- Я все перестирала, а потом только поняла, что во двор выйти не в чем.
- Ты же его запачкаешь, сказала подруга.
- Да ниче, постираю.
- А мама ругать не будет? Это ведь твое платье с бала.
- А она что узнает? Погуляю, приду домой и постираю. А завтра мои вещи высохнут, и я одену их. Вот и все, пошли на горку.
Дети помчались играть на горку в детскую игру под названием «В квача». Горка – это был большой детский комплекс, построенный еще в советское время, ржавенький и грязненький, такие стоят практически во всех дворах, если их ни покрали на металлолом. Этот комплекс состоял из нескольких металлических строений, со второго этажа первого строения был спуск, как раз в виде горки. Между вторым ярусом был металлический мостик на другую горку, которая кроме второго этажа имела спуск еще и с третьего, а дальше мостиком на втором этаже, горка с тремя ярусами соединялась с третьим строением - площадкой, в центре которой была винтовая лестница на третий ярус, закрытый большущим шаром, внутрь которого уводила лестница. Там была небольшая площадка, на которой дети любили посидеть и передохнуть после лазаний по комплексу. И уже это строение, снова мостиком со второго этажа, соединялось со вторым этажем двух ярусной горки. В итоге весь комплекс представлял собой эдакий треугольник, соединенный мостиками, каждая грань которого имела какое-то уникальное строение. Дети лазили вверх-вниз по горкам, перелазили с одной горки на другую, пытаясь догнать друг дружку, ударить ладошкой по плечу, и громко объявить его квачем. А потом кидались наутек, что бы их снова не переназначили им же. Поначалу Маше было немного неудобно играть в своем наряде. Длинная юбка все время путалась под ногами, пару раз девочка наступила на ее подол, и чуть не грохнулась. Но немного попрыгав и побегав по комплексу, она привыкла, и даже перестала замечать, что на ней сейчас не короткая юбчонка, в которой она постоянно гуляет, а бальное платье. Вот она остановилась немного передохнуть, пока Сережа догонял Люду, и осмотрела себя. Платье немного было в пыли, но ничего страшного, она его вытрусил, и все будет ОК. Вот Сережа все-таки догнал Люду, и она ринулась на стоящую Машу. Девочка снова кинулась наутек от подруги. В какой-то момент Маша вдруг почувствовала, что пора бы сходить в туалет пописять. Но девочка не придала этому внимания. Надо заметить, что Маша была довольно активным  ребенком, как собственно и полагается быть всем детям, выросшим в селе. Она особо никогда не испытывала нужды прерывать игру ради такой вещи, как пойти пописять. На уроках она всегда спокойно терпела, и более того часто подшучивала над мальчишками, которые то и дело во время уроков отпрашивались в туалет. Но была в Маше и одна особенность. Дело в том, что в туалет она ходила не так, как делают это все девочки. Маша научилась справлять на улице нужду крайне необычным способом. Она заходила в кустик, и слегка расставив ноги, просто расслаблялась, и моча, протекая сквозь трусики, летела прямиком в низ, при этом, не намочив ни ноги, ни ее верхнюю одежду, которую Маша для игр во дворе подбирала специально. Она поняла. Что если вместо шорт одевать коротенькие свободненькие юбочки, моча никогда не замочит ее одежду. А трусики очень быстро потом высыхали. Этот способ намного сокращал время, затрачиваемое на посещение туалета. Кроме того легкое тепло в трусиках придавало девочке какое то наслаждение. Но таким способом Маша ходила в туалет только, когда играла на улице и, конечно же, делала это только летом. Да зимой собственно на улице никто особо и не играл. В школе Маша ходила в туалет, как и все. Именно поэтому девочка даже не предала особого значения тому, что почувствовала позыв пойти пописять. Сейчас она кого-нибудь назначит квачом, участь быть которым ей все-таки от Люды перешла и, выйдя из игры, сбегает в ближайший кустик, который находился совсем не далеко от горки. Но как нарочно девочка никого догнать не могла. Между тем. Моча все сильнее начинала проситься наружу. Но Маша еще прекрасно могла терпеть. Вот, наконец, взобравшись на третий ярус комплекса, она увидела, как со второго начинает съезжать Сережа. Девочка тут же бросилась на горку, съехать со своего третьего яруса, и на пересечении двух горок, догнать потенциальную жертву. Съехав на животе к пересечению, мальчик, конечно же увидел, что над ним едет Маша, тут же начал удирать, пытаясь взобраться по горке обратно. Но Маше в лазаниях по таким комплексам равных не было. Она пока ехала, сбросила шлепки, которые тут же полетели по склону горки вниз на землю, быстренько перебралась на ту горку, по которой ехал Сережа и, схватив юбку своего платья, побежала по склону горки вверх, как раз туда, где скользя, барахтался мальчик. Машины ноги, в отличие от Сережиных, не скользили, т.к. были босыми. Без проблем догнав товарища, она хлопнула его по плечу, и громко смеясь, крикнула: «Квач». После чего быстренько села попой на горку, и безо всяких проблем съехала с нее на землю. Подобрав  свои шлепки, которые лежали рядом с той горкой, с которой девочка перелезла на ту, по которой только что спустилась и, надев их, Маша крикнула друзьям, что она сбегает в туалет, и придет. Дети ее прекрасно услышали, но им было не до Маши, Сережа изо всех сил пытался догнать Люду, которая была уже на другом конце комплекса. Услышав слово «Лады», Маша снова подобрав подол своего платья, помчалась в кустик. Забравшись в него, девочка обо что-то чуть не споткнулась. Посмотрев под ноги, она увидела лежащего на земле бомжа. Он был весь грязный и противный, кроме того слегка страшный. Маша опешив не нашла ничего лучшего, как пулей ретироваться из кустов, подальше от этого страшилы. Вылезши из кустов, девочка оглянулась, спящий бомж, видимо услышав, что в его берлоге кто-то есть начал шевелиться, при этом что-то рыча. Маша понеслась от этих кустов. На ходу соображая, что ближайшая возможность пописять находится только дома, т.к. больше ни одного куста в их дворе просто не было. То тут, то там стояли лишь одинокие деревья, и спрятаться под ними не было никакой возможности. Кроме того, на  улице была прекрасная летняя теплая погода, и на лавочках сидели люди, которые, конечно же, обратили на Машу внимание. Девочка поняла, что писять при них она просто не сможет, это будет позор на весь двор. Кроме того, в одной из бабулек, Маша узнала мамину знакомую, жившую в параллельном подъезде. «Делать нечего. Придется лететь домой», подумала Маша. И срывая на ходу ключ от своей квартиры, она понеслась к двери в подъезд. Как и полагается входная дверь в подъезд была металлической, и закрывалась на магнитный замок. Рядом с дверью висел домофон. Как всегда, Маша, подбежав к нему, набрала код своей квартиры и слала ждать. Но ей никто не ответил. И тут до нее дошло, что дома никого нет. Обычно Маша гуляла, когда дома была мама или брат. Когда она была одна, гулять она не выходила, т.к. была занята либо домашними уроками, либо убиралась по дому. А летом, как правило, всегда дома был брат. Он обычно гулять уходил вечером. В общем, так неожиданно получилось, что впервые Маша была на улице, а дома никого не было. Она когда уходила, даже не подумала, что в подъезд ее через домофон никто не впустит, и ключ от магнитного замка, конечно, не взяла. Девочка стала ждать, может в подъезд кто-то будет заходить, или выходить. Но время шло, и с каждой минутой, Маша понимала, что ждет она напрасно. Сейчас у нее каникулы, а у всех взрослых людей самый обычный рабочий день. Кроме того с каждой минутой ожидания, писять хотелось все больше и больше. Маша начала пританцовывать, попутно думая, куда бежать. Был всего один вариант. В соседнем дворе есть дом, балконы которого смотрят на стоящую рядом кирпичную стену, за которой находился детский садик. Вход в подъезд находится с противоположной стороны этого дома. Из-за того, что в этом месте никто не ходит, т.к. там глухой угол, этот участок местные называли: «Черный двор». Балконы первого этажа построены так, что пол балкона первого этажа лежит на двух параллельно стоящих стенках, как бы поднимаясь вверх из самой земли. Под этими балконами очень часто ночью наркоманы делают свои грязные дела. Это Маша знала, т.к. гуляя, она с друзьями часто там находила использованные шприцы. Если она побежит туда, и там под одним из балконов пописяет, ее никто не увидит. Люди там не ходят, кроме того, там все поросло травой. Маша рванула туда. Бежать было особо не далеко, но моча уже просто давила на мочевой пузырь, и каждый шаг девочке давался с огромной тяжестью, и небольшой болью. «Вот так дотерпела, добежать бы», думала про себя Маша, несясь в это самое место изо всех сил. Вот наконец заветный дом, стоит только обогнуть его, и юркнуть хотя бы под второй, а лучше третий балкон. Так девочка и сделала. «Наконец, добежала», выдохнула с облегчением Маша, и расставив ножки, и приготовившись писять, она с ужасом поняла, что на ней сейчас надета не ее коротенькая юбочка. «Блин, блин, блин», тихонечко, сдавливая свой голос, что бы ни закричать изо всех сил, запищала Маша. Она начала подымать свою юбку, которая все время падала в другом месте от того, в каком она тянула ее вверх. И вот тело девочки пронзила колющая боль, мочевой пузырик молодого тельца не выдержал, и моча ударила Маше в трусики. Очень быстро трусики наполнились знакомым девочке теплом. Но Маша на него не обращала внимания, она все еще пыталась справиться со своей юбкой. Она почувствовала, как по ее ногам начала бежать жидкость. «Блин, я же ноги не расставила», пронеслось в голове у девочки. Сомнений в том, что по ее ногам потекла моча, в этом она не сомневалась. «Хоть бы платье не замочить, я потом сбегаю домой и приму ванну», подумала Маша. И вот перебирая юбку платья, и уже почти все-таки умудрившись ее поднять, девочка поняла, что моча прямиком по ногам стекает в ее шлепки. Дабы совсем не замочить их, Маша, все-таки решив писять, как положено, присела. И в этот самый момент, она услышала четкий звук вонзания струи, которая от сильного напора била прямо сквозь ее уже совсем мокрые трусики, о ткань. Сомнения не было: это моча попала на ее платье, причем, судя по звуку, хорошо его замочив. Тут же она увидела, что ее платье лежит на асфальтированной площадке, на которой она находилась под балконом, как раз из-под подола платья течет ее лужица. Тут же ткань юбки начала в ней тонуть. Сомнения не было: она только что описяла свое платье. Скорее всего, оно будет мокрым, и ее аварию увидят все. Опешив, Маша быстро встала с присяда, дабы ее платье не намокло. Но это усугубило и так хлипкое положение, потому как теперь она писяла стоя, а юбка платья, которую девочка придержать забыла, тут же упала вниз. Теперь моча била уже по всему платью. И Маша слыша, как моча барабанит о ее платье, с ужасом понимала, что теперь ее платье будет полностью мокрым. Наконец она закончила писять. Но что делать теперь? Платье было мокрым. Она это чувствовала, т.к. юбка тут же прилипла к ее ногам. «Идти, как ни в чем не бывало играть дальше? А если заметят», думала девочка, разглядывая следы своего казуса. На удивление того, что платье намокло, видно не было, Маша это чувствовала лишь по прилипающей к ногам юбке. «А раз этого не видно, значит ничего и не было», подумала девочка и, решив, что бояться не чего, все равно никто не будет смотреть на ее юбку, отправилась играть дальше. На горке Люда с Сережей веселились вовсю. Сейчас уже Люда была квачом, и прибывшая Маша, тут же получила от нее это почтенное звание. Она тут же бросилась догонять Сережу, и снова съехала с горки, только теперь уже со второго яруса и, перебравшись на горку, ведущую на третий ярус, начала карабкаться вверх. Шлепки она сбросить, как в предыдущий раз, она не успела, и ей пришлось выполнять свое восхождение уже на коленях. Юбка очень сильно в этом мешала, т.к. все время путалась и прилипала к ногам. Наконец выкарабкавшись, она не обнаружила Сережу на площадке. Он по лестнице уже давно сбежал на второй ярус, и уже несся к площадке с шаром. Маша бросилась догонять беглеца. И снова эта чертова юбка. Маша наступила на нее, и слегка присела на колено. Раздался еле слышный характерный хруст. Быстро встав, и подобрав юбку, Маша бросилась дальше в погоню. Сережу ей так догнать не удалось, а вот Люда подвернулась под руку очень быстро и, назначив ее квачом, девочка стремительно принялась удирать обратно. Люда решила Машу не догонять, а бросилась к Сереже. У Маши появилась минутка осмотреть себя. В первую очередь ей бросился в глаза слегка надорванный спереди подол. Скорее всего, она его надорвала, когда упала, догоняя Сережу. Это конечно плохо, теперь скрыть от мамы то, что платье изношено, не удастся, но сейчас ей весело, и в ближайшие три месяца, мама точно ничего не узнает, а значит по этому поводу сейчас, она расстраиваться не будет. А вот то, что платье мокрое ничего не выдавало. Лишь в одном месте в области коленок девочки к нему прилипла грязь. Хотя оно уже все было довольно таки не чистым. Все-таки улица давала свое, и в белом наряде на ней, не запачкавшись, не повеселишься. В общем, внешний вид Машу устроил, и она снова продолжила беготню. Так ребята проиграли до самого вечера, пока мама Сережи не позвала его домой. Люда тоже решила сбегать домой, попить воды, и если мама разрешит выйти еще немного погулять. Машу же никто дома не ждал. Ей стало интересно, а действительно ли ее платье такое на предмет намокания незаметное. Кстати ей снова уже хотелось в туалет, а платье было уже абсолютно сухим. К удивлению девочки, высохло оно буквально за пол часа. Она снова побежала под тот самый балкон. Прибежав под него, она решила не церемониться со своим платьем, а пописять прямо так. Она еще ни разу не писяла так, что бы намочить не только трусики, а еще и верхнюю одежду. «Интересно будет, заметит ли потом Люда»? Так и стоя, лишь слегка расставив ноги, девочка принялась писять. Снова в трусиках полилось приятное тепло. Но теперь Маше хотелось увидеть, как намокнет ее платье. Прилипание юбки ей показалось довольно таки приятным. Вот из-под платья снова полилась лужица. Но на платье видно ничего все равно не было. И вот платье уже прилипло к ее ноге. «Значит оно уже мокренькое», подумала Маша, но видно все равно ничего не было. Девочка захихикала. Ей новое развлечение безумно нравилось. А еще больше ей нравилось то, что она может экспериментировать, и никто ей ничего не скажет. Ведь на платье ничего все равно не видно. Пописяв, она еще раз осмотрела себя. И снова побежала во двор. Люда как раз уже вышла, и девочки решили немного посидеть. Они вскарабкались на третий ярус горки, который был закрыт шаром. И там усевшись, принялись обсуждать сегодняшнюю игру.
- А ты знаешь, Люд, сказала Маша, моя мама уехала за границу на три месяца работать. Возможно, я скоро тоже перееду за границу.
Люда, услышав это, не на шутку расстроилась.
- Как уедешь??? А как же я.
- Мне тоже очень грустно, со вздохом призналась Маша, но я ничего не могу поделать.
- Мне будет тебя очень не хватать, сказала Люда, и на лице ее появилась слезинка.
- Не плачь, сказа Маша, я тебе еще кое-что расскажу, только ты никому ни говори про это. Маша поняла, что про ее переезд она сказала подруге немного неожиданно, ее нужно было подготовить к этому, и если она сейчас не скажет что-то еще, Люда просто расплачется. Кроме того, Люда была ее единственной подругой, которую Маша очень быстро посвятила в разряд лучших. И ей до безумия хотелось поделиться новыми, доселе неведомыми ощущениями, которые девочке безумно понравились.
- Я ни кому, честно, запричитала девочка, я буду хранить тайну до смерти.
- Я сегодня, Маша хихикнула, я сегодня описялась.
На глазах Люды появилось неподдельное удивление.
- Каак, спросила она.
- Более того, продолжила Маша, я придумала новый способ пописять.
- Какой, снова с удивлением спросила подруга.
- Нужно забежать в кустики, расставив ноги просто пописять. Я так писяю уже очень давно.
- Так ведь трусики будут мокрыми, заметила Люда.
- Ничего страшного. Они быстро высохнут, а вот пока они мокренькие, в них очень приятно ходить.
- А на штанах видно не будет?
- На штанах будет видно, поэтому лучше надевать юбочку. Я всегда гуляю в юбочках. На них ничего не попадает, главное садиться так, что бы она не попала под попу. А сегодня я случайно до туалета не добежала, я забыла, что на мне плате, и пописяла прямо в него.
- И оно не намокло, с еще большим удивлением спросила Люда.
- Конечно намокло, ты себе не представляешь на сколько.
- Да ладно, усмехнулась Люда, ты прикалываешься, но посмотрев на Машу, девочка поняла, что ее подруга не шутит.
- Ты серьезно??? На лице Люды промелькнула тень ужаса, ты представляешь, что с тобой сделает мама?
- Та не страшно. Это платье я никуда уже все равно не надену. Я его все равно порвала слегка, и Маша показала надрыв у самой нижней кромки ее платья. Тут же Люда увидела, что оно действительно мокрое.
- Вот это ты даешь, но так ничего вроде и не видно, заметила Люда, если бы ты мне не сказала, я ничего бы и не увидела.
- Вот, можешь потрогать, сказала Маша, и протянула подруге свою юбку.
Люда потрогала юбку, она действительно была влажной, но к удивлению девочки не настолько, что бы ее считать полностью мокрой.
- Вот это дааа, сказала в итоге она.
- Ты описялась, и ничего не видно.
- Но с платьем мне повезло, оно действительно мокнет, но этого не видно. А вот на другой одежде видно будет. Не знаю, может все дело в том, что оно не обычное, сказала Маша.
- Я бы тоже так хотела, немного подумав, сказала Люда, да вот меня мама убьет.
- А ты надевай завтра юбочку, коротенькую, и выходи в ней гулять. Я тебя научу писять в трусики. Мама не наругает. Она ничего не увидит.
- А точно не увидит?
- Меня же не видит, а я так  писяю уже давно.
Люда была в легком шоке. С другой стороны, она полностью доверяла подруге, которую считала лучшей, так же, как и Маша считала ее.
- Ладно, завтра попробую что-то придумать. У меня мало юбок, больше штанишек и шортиков. Люда и сейчас была в черных шортиках.
- Если хочешь, мы можем завтра зайти ко мне, и я тебе дам что-то из своей одежды.
- А ты забыла, твои вещи на меня слегка маловаты будут. Мы твое платье как то мерили, и оно мне маленьким получилось.
- Так тебе маленьким получилась верхняя часть, а по нижней оно тебе вроде впору было, не унималась Маша.
Действительно Машино платье Люде было слегка маленьким именно по корсету. После затяжки веревки, девочке было в нем не комфортно, при этом платье не затянули даже до самой последней лямочки.
- Я тебе дам свою юбочку, она на резинке, она мне слегка великовата стала, т.к. резинка подрастянулась, а тебе она будет в самый раз.
Люда посмотрела на свою подругу. Ее мама новые веще ей покупала не часто, и девочке было безумно приятно, когда кто-то награждал ее чем-то.
- Ты моя лучшая подруга, сказала Люда, я не хочу, что бы ты куда-то уезжала.
- Я тоже не хочу уезжать, и ты моя тоже лучшая и единственная подруга, ответила Маша. После чего обе подружки крепко обнялись.
На этом беседа была окончена, и Люда стала вылезть из-под шара. За ней проследовала и Маша. Внизу на земле девочки распрощались, и Люда ушла домой. А Маше домой идти не очень хотелось. На улице было всего лишь 8 вечера, и пока не стемнеет, она еще могла погулять. Хотя, она могла гулять, и когда стемнеет, ведь дома никого не было, но девочка решила святое правило мамы не нарушать. Ей безумно хотелось пописять новым способом еще. Она снова полезла на шар и, устроившись там поудобней, стала ждать, когда же ей снова захочется писять. Ждать пришлось не долго. Вот моча снова стала проситься наружу. Маша, сидя на коленках, так и начала писять. Струйка была не большая, но девочка сразу почувствовала, что платье становится мокреньким. Пописяв, и подождав, пока моча полностью, до последней капельки стечет с нее, девочка встала на ноги, и осмотрела себя. Видно все равно ничего не было. Лишь слегка серое платье. Ни единого намека на то, что оно мокрое. Но при этом оно так здорово ласкало кожу девочки своей влажненькой тканью. Маша была на седьмом небе от счастья. Она никак не могла понять, почему же на платье ничего не видно. Но это было просто здорово. Она могла гулять в этом наряде, и не задумываться про туалет. Спокойно писять под каждым кустом, и никто ничего потом не заметит. Ей захотелось еще пописять, но выдавленная ей струйка была крайне слаба. Пора была идти домой, и пить воду, что бы писять еще. Так Маша и сделала. В подъезд девочку впустила какая-то женщина, которая вышла погулять со своей собакой. Маша быстренько юркнула мимо собаки, чтобы женщина не успела ее рассмотреть. В подъезде было пусто, и девочка на лифте без проблем добралась до своего этажа.
Домой Маша вернулась полная восторга и желания продолжить писять. Ей хотелось писять все время, что бы ее одежда не переставала высыхать. Но это было сложно физически, т.к. если на улице писять было можно спокойно, то дома она просто записяет весь пол. Она стала думать, что же делать. Конечно же, первым делом нужно было восполнить внутренние запасы жидкости. Маша вскипятила чайник, и уже спустя полчаса в ней было аж шесть чашек чая. И вот, наконец, первый позыв в туалет. Девочка решила пока туда не идти, дабы писять захотелось еще сильнее. Спустя еще полчаса терпеть уже было невмоготу, и Маша проследовала в заветную комнату. Она решила присесть на унитаз прямо так. Усевшись поудобнее, и расправив свое платье, Маша расслабилась. Ощущения, которым отдалась девочка, были просто непередаваемые. Сначала она почувствовала до ужаса знакомое тепло, которое почему то вместо того, что бы сквозь трусики устремиться струйкой вниз, стало плавно, и вместе с тем быстро растекаться по всей попке девочки. Тепло ласкало нежную ее кожу, доставляя Маше невероятный восторг, и даря ей безумно приятную ласку. Но Маша никак не могла понять одного, почему же она пописяла, а звон, с которым струйка ударяется о поверхность унитаза, она так и не услышала. Место этого, закончив писять, и посидев еще немного на унитазе, она начала чувствовать уже приятную и прохладную влагу. Она поняла, что юбка видимо, напиталась мочой, и сейчас ласкает ее попку приятной мокрой тканью. Девочка встала, и услышала оглушительный всплеск, как будто сзади кто-то вылил ведерце воды. Посмотрев назад, она увидела лужу, которая судя по всему, до унитаза так и не добралась, а осталась вся в платье, а как только Маша встала, и юбка платья опустилась вниз, слилась на пол возле унитаза. «Ничего себе», подумала Маша, «Ткань платья не пропускает воду». Единственной досадой было лишь то, что теперь придется убирать лужу. «Ну, это не страшно», подумала девочка, и ощупала свою юбку сзади. Удивительно, но она была лишь только слегка влажненькой. Абсолютно никакого намека на то, что она только что держала в себе добрых пол литра жидкости. Маша была просто в восторге. «Идеальное платье для улицы, я теперь могу писять где захочу, и когда захочу». Окрыленная своим открытием, Маша снова направилась на кухню за новой порцией чая. Заварив себе чайку, девочка проследовала в гостиную и, включив канал с мультиками, уселась на пол. То, что на диван все же лучше не садиться, она поняла сразу, т.к. вдруг все-таки мокрое платье, а оно должно было быть мокрым, замочит его. Очень быстро Маша снова захотела в туалет. Она уже собиралась пойти и снова пописять новым способом, но потом подумала: «А почему мне не пописять прямо в зале на пол? Линолеуму все равно ничего не будет, а лужу я потом уберу. Все равно убираться в туалете». Недолго думая, Маша легла на пол животом, ей хотелось попробовать пописять лежа, и как только позыв стал усиливаться, так и смотря мультики, расслабилась. Надо заметить, что платье к тому времени было уже полностью сухим. На улице стояла безумная жара, а кондиционер девочка решила не включать. Сначала она почувствовала, как тепло начало щекотать ее писю. Это было необычно. Таких ощущений девочка еще не испытывала. А затем тепло плавно стало растекаться по всем бедрам девочки, и плавно устремляться к ногам и в область Машиного животика. Не переставая писять, Маша слегка повернулась на бок, и теперь издающая тепло моча устремилась к ее боку, и в области пупка девочка уже почувствовала, что лежит в луже. «Вот это кайф», шепотом произнесла Маша. Сейчас она была даже рада, что она в квартире одна, и ее мама уехала далеко от их дома, и еще три месяца она сможет наслаждаться этим приятнейшим ощущением. Ей до жути хотелось, что бы сейчас рядом с ней была Люда – ее лучшая подруга, чтобы она вместе с ней могла разделить это трепетное чувство, которое будоражило молодое девчачье тельце. Но вот моча закончилась. Маша пописяла. Вставать девочке не хотелось, она продолжала еще пару минут наслаждаться приятным теплом, плавно сменяющимся бодрительной прохладой. Наконец девочка решила встать. И осмотреть себя. Вот теперь уже было точно видно, что она писяла. Юбка от пояса и до колена с левой ноги Маши была: хоть выкручивай. Платье из белого со светло-розовым отливом стало темно серым, при этом отливом и не пахло. Так же мокрой, и такой же серой была левая часть живота девочки, облаченного в корсет. Приподняв несколько оборок юбки платья, Маша увидела пропитанную до блеска мочой шуршащую ткань юбки. С нее медленно стекало несколько капелек. На полу под ногами была огромная лужа. Полностью удовлетворившись своим видом, и решив что, лужу она потом уберет, Маша снова бухнулась на пол животом, и продолжила смотреть мультики. Сквозь просмотр мультиков к ней медленно и плавно начал подступать сон, и девочка сама не  заметила, как уснула, прямо так и лежа в луже собственной мочи, которую за ночь она, конечно же, приумножила. Даже во сне она не переставала удивляться тому, на сколько же это здорово спать мокренькой. Несмотря на знойную жару, ее платье, практически полностью намокнув, обдавало ее приятной прохладой, и Маша, пожалуй, за всю жизнь, предалась самому приятному сну за всю  ее одиннадцати летнюю жизнь.

+3

2

Продолжение рассказа:

Проснулась Маша  вся мокрая. Написянная ею за ночь моча с пола никуда не делась. Маша сняла свое платье, и кинула его в первый попавшийся тазик, который стоял в ванной комнате: «Я его потом постираю», решила она, а сама залезла в ванную, и включив горячую воду, начала мыться, смывая с себя вчерашнюю и ночную мочу, в которой она была, что называется,  по уши. Вчерашний день ей безумно понравился. Мокрая одежда ей доставляла намного больше наслаждения, чем просто мокренькие трусики. Сегодняшний день сулил ей продолжение ее новой забавы, тем более, что ее подружка Люда решила тоже сегодня попробовать, как Маша, пописять Машиным способом. Но как сама Маша начала писять подобным образом?
Случилось это в первый раз спустя несколько недель после того, как Маша пошла в первый класс. Она со своей матерью переехала из деревни практически перед началом ее учебы в первом классе. У Маши в городе тогда еще не было ни друзей, ни подруг. Те пару недель, которые девочка провела в городе перед первым сентября, прошли в походах по магазинам и рынкам в поисках и покупках школьных принадлежностей и школьных вещей. В школе Маша познакомилась со своими одноклассниками, среди которых была девочка по имени Юля. Юля, как и Маша, была крайне энергичным ребенком. Маша, выросшая в деревне, все свое детство провела на улице, и вместе с деревенскими детьми с утра до ночи наворачивала круги по деревне. И городская, спокойная жизнь девочке была чужда. А все одноклассницы Маши были более спокойными детьми, которые на перемене либо сидели в классе, либо проводили перемену в столовке, набивая свой рот вкусными булочками и пирожками. А вот Юля вместе с Машей, и еще несколькими девочками из параллельных классов каждую перемену в активных играх поднимали  огромный школьный коридор с ног на голову, выгоняя из себя прыть. Никто им не запрещал этого делать, т.к. учителя понимали, что если они не набесятся на перемене, то урок с ними проводить будет абсолютно бесполезно. По крайней мере, Машиной учительнице абсолютно не нужны были на уроке две крутящиеся юлы. С Юлей Маша сдружилась практически сразу, и с прихода в школу, и до прощания на развилке их улиц, Юля жила несколькими домами дальше Маши, девочки были все время вместе. Они  даже сидели за одной партой, при этом дисциплину на уроках обе ни разу не нарушали. И вот спустя некоторое время, Маша начала замечать за Юлей одну особенность. Та все время играя, делала не совсем понятные Маше вещи. Во-первых: Юля все время одевалась слегка ни как все. В школе, где учились девочки, как и во всех школах, был школьный дресс-код: белый верх, черный низ. В теплое время года девочки ходили в блузочках и юбочках, Маша носила беленькую блузочку, и обычную школьную  узенькую юбочку, которая оканчивалась немного выше колена. Зимой школа сжаливалась над ученицами, и разрешала надевать брюки, или джинсы. Но Юля все время была, что называется, зимой и летом одним цветом – белая блузочка, в принципе, как и у всех, а вот юбки у нее были длинными, когда до лодыжек, когда чуть выше их, и обязательно всегда пышными. Ни разу Юля не появилась в школе с оголенными ногами, хотя бы по колено. Причем, юбок у девочки было много, т.к. Юля никогда не приходила в одной и той же юбке два дня подряд. Маша на ее одежду особого внимания не обратила бы, если бы не одно но: во время игр Юля все время норовила упасть на пол коридора, при этом делала она это так, что вставая, вся ее одежда напоминала тряпку, которой этот не самый чисты коридорный пол протерли от пыли. Вот, например: в игре карусель девочки собирались в круг, и шли в такой себе хоровод, при этом разгонялись так быстро, пока у кого-нибудь не начинала кружиться голова. Но все они старались просто присесть на корточки, в этот момент хоровод оканчивался, бывало конечно, кто-то неловко садился на попу, но вот Юля все время падала плашмя, затем вставала. Кое-как отряхивалась, а точнее, наверное, просто делала вид, что отряхивалась, и карусель крутилась дальше. Или, например: в игре наездница одна девочка садилась на корточки, выставляла вперед руки, ее за их хватали две впереди стоящие девочки, и подобно лошадям тянули свою подругу на перегонки с другой командой от одной стенки коридора до противоположной. Все было хорошо, но когда в команде была Юля, каждая поездка оканчивалась обязательным падением на пол, причем та еще умудрялась перекатиться по полу. Маша смотрела на все это, и не понимала, почему ее мама не ругает Юлю за такое, т.к. утром Юля приходила вся наглаженная и настиранная, а уходила в пыльной юбке, и слегка посеревшей от пыли блузке. А Юле, кажется, было абсолютно все равно, что она так дико пачкается, и ее маме постоянно приходится настирывать дочку. Маша знала, что ее мама, приходя с работы, сильно устает, и старалась сильно не пачкаться, конечно, как бы она не старалась, ее одежда все равно через несколько дней становилась грязненькой, и Маша все стирала сама. Просто закидывала в стиралку, а та сама все отстирывала, оставалось только прогладить. Мама Машу приучила быть самостоятельной, т.к. на брата надежды было не много. При этом мама понимала, что дочь – ребенок активный, и не пачкаться просто не может, в деревне все было намного проще с этим. Женщина не понимала, зачем эта форма и эти дресс-коды детям вообще, если они на перемене играют, и не следят за своим внешним видом при этом. Но правила – есть правила, и Маша должна была их соблюдать, и конечно же, ходить чистой. Маше,  в конце концов, было жалко свое время тратить на стирку. Лучше вместо нее сделать уроки, и быстренько идти играть. И девочка никак не могла понять: либо мама Юли стирает дочке все сама, но тогда как можно так не уважать мамин труд, либо Юле нечего делать, все время самой выстирывать свои вещи.  Однажды Маша спросила у Юли, зачем она так делает, когда во внеочередном падении, Юля сбила с ног Машу, и та упала подобно своей подруге, и тоже вся запачкалась. Но Маша, в отличии от Юли, долго обтряхивалась, и ей это стало слегка обидно. «Та голова закружилась, вот я и упала», с улыбкой ответила Юля подруге. И вот в один прекрасный день произошла одна история. Девочки, как обычно шли со школы домой. На Юле в тот день была надета белая блузочка – футболочка с коротенькими полупрозрачными рукавами в виде валанов, а спереди ее украшало небольшое жабо. И черная двухслойная юбочка чуть выше лодыжек из атласа. Первый слой оканчивался чуть выше колена, второй чуть ниже.  Юбочка от пояса была расклешенной, и к низу получалась довольно таки пышной. День прошел весело, завтра был выходной, и девченки шли домой в ожидании свободного времяпровождения оставшегося дня. Их дорога проходила по аллее вдоль которой росли высокие кусты и деревья. У одних из них Юля остановилась, скинув, передала подруге портфель с просьбой подержать. «Я зайду пописяю», сказала она подруге, и удалилась в кусты. Маша на такие походы по нужде смотрела абсолютно адекватно, т.к. в деревне она и ее друзья только так и писяли. Как то бежать домой через пол деревни из-за того, что захотелось сделать пи-пи, было бы глупо. Да никто, в общем то и не заставлял. Маша стояла и смотрела на Юлю, голова которой виднелась из-за кустов, и думала: «Почему она медлит? Неужели юбку свою так долго подтянуть?»  Маша понимала, что подруга должна присесть, что бы пописять. Но Юля так и не присела. Она просто постояла в кустах. А затем направилась к выходу из них. Когда девочка вылезла из кустов, глазам Маши предстала картина, которую она увидеть, никак не ожидала. Вся передняя часть Юлиной юбки ниже колен была в подтеках, сандалии девочки были все мокрыми, при этом с краев подола юбки все еще капала жидкость. Юля как ни в чем не бывало, забрала у обалдевшей от увиденного подруги свой портфель, и взвалив его обратно на плечи, продолжила путь домой. Маша с открытым ртом проследовала за ней.
- Ты что описялась??? С недоумением спросила она у Юли.
- Почему описялась, задала вопрос Юля, нет, просто пописяла. А что???
- Да у тебя все мокрое, ты что, с ума сбрендила, неунималась Маша.
- Я всегда так писяю, отмахнувшись, сказала Юля подруге.
- Ты же по уши вся мокрая???, А что мама скажет???
- Мама мне сама сказала, что бы я так писяла.
От услышанного Маша просто остолбенела. Как так, мама сказала писять в одежду???
- Ты что не знаешь, что надо снять, или подтянуть одежду, присесть, и потом писять??? Уже с усмешкой спросила у Юли Маша.
- Знаю.
- Так а чего ж ты??? Маша не успела закончить свою мысль, как Юля ответила.
- Я не могу писять, сняв одежду.
- Как это?
- Ну, я когда захожу в кустик, или в туалет, когда раздеваюсь, писять сразу перестаю хотеть, а когда одеваюсь, и выхожу, сразу хочу писять снова.
- А почему, не унималась Маша.
- Не знаю.
- А дома, ты тоже писяешь в одежду???
- Нет, дома я нормально писяю, но только дома, а в другом месте не могу пописять.
- И давно это у тебя?
- Всегда так было. Мама водила меня к тете доктору, и та сказала, что я это перерасту. Мама сказала, что бы я писяла уже, как получится, потому что терпеть пол дня очень сложно.
- Но я не видела, что бы ты в школе так писяла.
- А я в школе в туалет не хожу. Я иду сразу после школы в него, или успеваю дотерпеть до дома. Но сегодня мы с тобой сока попили, и я сейчас писять уже очень сильно хотела. Юля немного засмущалась, Маша это сразу заметила, т.к. подруга стала говорить не много не уверенно.
- Мама говорит, что бы я потерпела хотя бы пока я в школе, и никому не говорила, что случилось. А если  спросят: почему я вся мокрая, говорила, что воду на себя пролила.
Маша поняла, что подруге говорить про это не приятно, и больше с расспросами не лезла.
- Только ты никому об этом не говори, хорошо?
- Конечно, не буду, даже маме не скажу. А это прикольно, я сколько в туалет ходила, но так как ты писяешь, еще ни разу не видела, улыбнувшись, сказала Маша, дабы поддержать подругу и немного разрядить создавшуюся обстановку.
- А хочешь попробовать, спросила Юля.
- Да ты что чокнутая, мне-то мама так писять не разрешает, наверное. Маша призадумалась, в голове ее завертелась мысль о том, что ни разу мама тему о том, как ходить в туалет, не поднимала. О том, что человек может так просто пописять, как только что это сделала ее подруга, Маша себе даже представить не могла. Ладно, когда маленькая, но взрослой девочкой взять и описяться? «А может это вполне нормально», задала сама себе вопрос девочка, «Может тут нет ничего особенного»? Такой способ пописять ей показался довольно таки забавным, и сделать это ей безумно захотелось, ведь это что-то новенькое, чего Маша никогда не видела, и уж тем белее не пробовала. Но на сколько это адекватно, она не знала. До того, как она увидела описявшуюся подругу, она как то думала, что такого и быть просто не может, хотя об этом она даже не думала. Но сейчас все могло оказаться совсем иначе, ведь только что Юля описялась, и идет домой, как ни в чем не бывало.
- Да нет, ты что, нет. Я так писять не буду, извини, сказала Маша, и подруги продолжили идти домой. Больше девочки к этому разговору не возвращались. Маша про то, как ее подруга ходит писять ни кому, конечно, не говорила, но самой ей безумно хотелось попробовать, что это за такой интересный способ похода в туалет. Спустя некоторое время Юля снова сходила в туалет подобным способом. На ней была другая, но не менее пышная юбочка. И когда Юля вышла из кустов, она так же была вся мокрая и спереди и сзади. И идя за Юлей, и смотря, как с нее стекает жидкость, которая девочку не волновала ни капельки, Маша все сильнее и сильнее хотела тоже попробовать что-то подобное, вместе с тем не могла понять, как же так, почему ее подруге разрешено писять таким крайне необычным способом? Может ее подруга какая-то особенная? Но Юле она ничего о своих мыслях не говорила. Чуть позже Маша начала пытаться просто принять способ Юлиного похода в туалет, как должное. Хотя привыкнуть к такому было крайне сложно.  И вот спустя пару недель, Машина мама вернулась домой не одна. «Это Антонина Владимировна, сказала мама Маше, это моя коллега по работе, мы с ней попьем чайку, хорошо доченька?» Маша поздоровалась в женщиной, и развернувшись, ушла в свою комнату, а мама накрыла на кухне стол, и женщины принялись что-то обсуждать. Маше, конечно, было интересно, о чем говорит ее мама с тетей Антониной. Она приоткрыла дверь в свою комнату, на кухне дверь была открыта, и девочка прекрасно все слышала. Говорили они о Машиной школе. Сын маминой коллеги в следующем году должен был пойти в школу. И тетя Антонина не знала, в какую школу его лучше отдать. Мама, конечно же, стала рассказывать про школу, в которой учится Маша. Про то, какие там хорошие учителя, и как хорошо они воспитывают детей. Вот мама начала рассказывать про ее одноклассников, что у некоторых из них не стандартные имена и фамилии, т.к. они армяне, Маша не знала, что это такое, но мама заметила, что они прекрасно себя чувствуют в школе, и никто над ними не смеется. Затем мама рассказала про то, что в их классе учится девочка с какими-то там проблемами в семье, и у нее в детстве была тяжелая травма, из-за чего у нее на психологической почве развилась определенная фобия, из-за которой она не может нормально сходить по нужде. Маша остолбенела от услышанного. Она поняла, что мама рассказывает про ее подругу Юлю, а та продолжала свой рассказ. Мама сказала, что у нее бывший просто придурок, кто это такой – бывший, Маша, конечно, не поняла, а у девочки отец оказался извращенцем, и пытался ее продать своим друзьям на растление, когда девочке было пять лет. Что девочку чудом спасли, но от испуга она теперь боится просто раздеться в общественном месте, и даже в туалете. Кроме того, девочке на ногах перерезали сухожилия, и ей пришлось перенести целую кучу сложных операций, иначе она просто не смогла бы ходить.
- Какой ужас, воскликнула мамина коллега, услышав рассказ.
- Слава богу, она быстро выздоровела, продолжила историю мама, даже проблем с походкой нет, но ноги у нее изуродованы шрамами, и девочке сейчас приходится не легко, а в будущем ей придется все время прятать свои ноги. Тетя Антонина с воплями: «Какой ужас» и «Боже, боже», продолжала слушать маму, а та сказала, что девочка распрекрасно себя чувствует в Машином классе, и никто ей ничего не говорит, хотя девочка может просто не утерпеть, и описяться прямо посреди урока. Но все проходит тихо и гладко. Учителя все знают, и к девочке нашли определенный подход. Маша половины, конечно, не поняла, но она поняла главное, что у Юли что то не так со здоровьем, и поэтому она писяет подобным способом. Кроме того, стало понятно, почему Юля надевает такие длинные юбки. Маша даже немного всплакнула, настолько ей стало жалко подругу. «Падает на пол она потому, что видимо, просто путается в своей юбке, ведь в ней неудобно», подумала Маша, «А я еще посмела на нее обидеться», девочка тихонечко заплакала. Ей было досадно, что она так жестоко поступила со своей подругой, накричав на нее, когда Юля сбила ее с ног. Маше, во что бы то ни стало, захотелось поддержать подругу. «В следующий раз, когда Юля предложит мне пописять вместе с ней, я непременно это сделаю» сквозь слезы решила она. И ждать долго не пришлось. В тот день у Маши и у Юли было два дополнительных урока. На следующий день был праздник, и завтра уроки будут сокращенными, а двух последних уроков не будет, завтра их отпустят из школы пораньше, а сегодня им нужно было еще немного поднапрячься, и просидеть не четыре урока, как обычно, а все шесть. На пятом уроке Юле стало немного нехорошо, она даже не вышла играть в коридор. Маша осталась с подругой в классе, и та ей сообщила, что безумно хочет в туалет, но терпеть еще целых сорок минут. Маша пыталась изо всех сил подбодрить подругу. И вот начался последний урок. Девочки на всякий случай пересели на самую дальнюю парту, так Юле советовала ее мама. И вот посреди урока девочка не выдержала, и начала писять. Делала она это крайне тихо, и слышно не было, но по полу потекла лужица. Она плавно стекала с юбки девочки, и еле слышно капала на пол. Юля сидела от страха вся красная, как рак, а Маша слегка приобняла подругу, и шептала ей на ухо, что ничего страшного, никто ничего не увидит и не услышит. Но учительница все, конечно же, увидела. Она специально более оживленно начала рассказывать урок, при этом пока все записывали то, что она сказала записать, аккуратно прошла в конец класса к девочкам, и положила на пол половую тряпку. Кто-то поднял голову, и уже хотел посмотреть в сторону двух девочек, но учительница тут же оказалась возле любопытного, и рукой повернула его голову в тетрадь. Никто ничего не увидел. Когда прозвенел звонок, учительница тихонечко подошла к девочкам, и сказала: «Посидите немного. Все уйдут, а вы потом выйдите из класса, когда начнется следующий урок». Так они и сделали, Юля вышла из школы, их никто не увидел. Вся Юлина юбка была - хоть выкручивай. Не удивительно, девочка описялась с ног до головы, и так и просидела до конца урока на мокром стуле в собственной моче. Маша, как могла, пыталась прикрыть подругу. Юля зарыдала. Маша бросилась ее успокаивать, говоря, что ничего страшного не произошло. С горем пополам Юля успокоилась, у нее даже появилась улыбка. Девочка была крайне рада, что у нее есть такая замечательная подруга.
- Ты знаешь, я тебе специально все рассказала. Я, почему то знала, что тебе я могу довериться.
- Конечно, можешь, более того, смотри, я тоже, если честно, хочу в туалет.
- А чего ж ты не сходила?
- Я терплю, что бы поддержать тебя, сказала Маша.
Подружки обнялись, и пошли домой. Когда Маша обнимала подругу, ее ног коснулась мокрая ткань Юлиной юбки. Девочке она по ощущениям почему-то показалась приятной. Проходя мимо кустов, с которых все и началось, Маша передала Юле свой портфель, и направилась в кустик. Юля, улыбаясь, смотрела на подругу. А Маша приготовилась сделать то, что она недавно дала себе обещание обязательно сделать, что бы хоть как то поддержать свою любимую подругу. В кустах она не стала присаживаться. На ней была обычная черная прямая юбочка чуть выше колена, пояс которой был украшен двумя оборочками в складку, и белая трикотажная блузочка с короткими рукавами. Теперь уже Юля стояла, и ждала, когда же подружка пописяет. А Маша пыталась собраться с мыслями. Ей было интересно: что же будет, как удивится Юля. И вместе с тем безумно страшно, а вдруг все начнут смеяться над ней. Вдруг ее сейчас кто-то увидит. А кроме того, писять в стоячей позе было крайне неудобно, девочка просто не могла расслабиться. Маша еще раз осмотрелась по сторонам, ни на аллее, и за кустами ни кого не было. Девочка еще раз взглянула на подругу, которая, хоть и успела подсохнуть, но все еще было видно, что она мокренькая. Маша улыбнулась, и закрыла глаза. Моча, наконец, потекла из под нее. Сначала девочка почувствовала легкое щекотание тепла в трусиках. Потом почувствовала, как капельки потекли по ее ножкам. Маша слегка расставила их в стороны, и вот напорчик уже вовсю, пронизывая ее трусики, течет вниз, ударяясь при этом с характерным звуком о землю. Девочке было безумно приятно. Наконец моча кончила бежать. Осталась лишь приятная, теплая влага в трусиках. Как будто она искупалась в речке, только очень теплой. Маша попыталась осмотреть себя, но в кустах это сделать было сложно. Маша стала выбираться из своего импровизированного туалета. Трусики приятно терли своей теплой влагой о ее писю. Когда Маша выпорхнула на аллею, Юля ошарашенная стояла и смотрела на подругу. То, что Маша только что писяла выдавала лишь тоненькая полосочка внизу ее юбочки и несколько капель на ногах, но Юля все поняла.
- Ты пописяла, как я, с ноткой бодрости в голосе спросила она у подруги.
- Да, гордо ответила Маша.
- А зачем, спросила Юля с непониманием.
- Что бы ты не была мокрой одна, улыбнувшись, ответила Маша, ты моя лучшая подруга, и я решила тебя поддержать. Девочки снова обнялись, Юле это было очень приятно. Она тоже сбегала в кусты и пописяла. После чего обе подружки довольные, веселые и мокрые, отправились домой. По дороге Маша поделилась своими ощущениями, а сама для себя заметила, что ее трусики уже почти сухие, и что писять подобным образом крайне удобно. Ведь мальчишки в деревне намного меньше уделяли внимания туалету, и теперь она, еще немножечко потренировавшись, сможет подобно им ходить в туалет так же быстро и спокойно, как и они. Главное теперь во двор, надевать коротенькие юбочки, что бы ничего не было видно. А трусики сохнут быстро. Придя домой, Маша быстренько переоделась, трусы она менять не стала, они уже были полностью сухими, юбка была еще суше. Дома был брат, и он ничего не увидел, и не заподозрил, даже внимания на пришедшую домой сестру не обратил. Это еще больше воодушевило девочку. Пообедав, мамы дома еще не было, т.к. она еще не вернулась с работы, Маша отправилась гулять. Естественно гулять вышла и Юля. Она была в той же самой одежде.
- Ты даже не переодевалась, воскликнула Маша.
- Нет, а зачем? Все равно мама потом все будет стирать, а так я могу бегать, и домой в туалет не бежать, сказала Юля. Весь оставшийся день девочки провели вместе, излазив все окрестности. Юля была местной, и показала Маше все свои любимые места. Конечно в течении дня они ходили в туалет Юлиным способом. Маша натренировалась писять так, что бы намокали только трусы и шлепки, а весь верх при этом оставался сухим. Чуть позже девочки побежали на речку, которая, оказалось, была неподалеку. Маша плавала очень хорошо, т.к. в ее деревне тоже была речка, и ее дедушка с самого раннего детства научил плавать. Юле купаться мама тоже разрешала, тем более, что речка была крайне не глубокой, где-то по подбородок обоим девочкам. После чего обе, немного обсохнув, обе купались не раздеваясь,   разошлись по домам встречать своих родителей с работы. А через пару месяцев Юля сообщила Маше крайне печальную новость. Они переезжают с мамой в другой город. Мама Юли встретила хорошего мужчину, который предложил Юлиной маме выйти за него замуж. Они переедут жить в другой, более развитый город. Юля там уже была. Этот парень нашел Юле доктора, который пообещал поработать с девочкой, и вылечить ее недуг. Машу это ужасно расстроило. Но делать нечего. Через два месяца учительница вывела Юлю на середину класса, и сообщила, что Юля покидает их школу, т.к. уезжает жить в другой город. Больше Юля в Машином классе так и не появилась. Подружки перед Юлиным отъездом, конечно же, простились. Больше Маша Юлю никогда не видела. Настала зима. Маша на холоде Юлиным способом конечно не писяла. Да и на улицу особо не выходила, т.к. все сидели дома, холодно ведь. А когда зима прошла, и снова можно было надеть коротенькую юбочку, она снова вспомнила о Юле и о том, как нужно ходить в туалет. Чуть позже она познакомилась с Людой и Сережей. Конечно, им она ничего не говорила, а сама тихонечко забегала в кустик, слегка расставляла ножки, и принималась наслаждаться приятным щекочущим теплом в трусиках.

+1

3

Я ждал продолжение этого рассказа!

0

4

Интересно, а девочки не обменялись адресами? Может у них переписка будет?

0


Вы здесь » Сообщество любителей омораси » Рассказы » Истории про Машу