Обратившись к своей ранней писанине (восстановив в памяти первую, утерянную, часть ‘Одноклассницы’ и перечитав вторую), я осознал, что моё творчество отличается от произведений других авторов форума (особенно наших общепризнанных мастеров, прошедших проверку временем), причём отличается не очень выгодно. Всё дело в том, что в своём стремлении максимально передать атмосферу, я зачастую излишне погружаюсь в детали, что раздувает описательную составляющую рассказа.
Однако, попытавшись намеренно изменить концепцию письма, я практически сразу понял, что получается у меня совершенно претенциозно и вычурно. В этом плане я и в подметки не гожусь, например, Аризоне, которая может красочно описать душевные переживания героев, в то же время соблюдая баланс с описательной составляющей повествования.
В любом случае, так как у моей писанины имеются читатели, давно пора её продолжить :)
Да, и ещё - надеюсь, никого не смущает, что я называю главную героиню полуэротического произведения ‘девочкой’.

____________________

Был конец мая. Аня лежала на кровати и пыталась анализировать всё пережитое ею в этом месяце, все те ранее неведомые ей эмоции и ощущения, которые девочка недавно испытала. Казалось бы, ещё в апреле Аня и подумать не могла, что подобное может её коснуться, хотя и читала об этом в рассказах и романах. Но теперь она была абсолютно уверена в том, что же именно она испытывает к парню, будоражившему её сознание последние пару недель. Ошибки быть не могло.

Аня была далеко не глупой - она прекрасно знала, что среди девочек её возраста чувства к парням постарше не были редкостью, причём исход таких отношений был не всегда благоприятным. Она также понимала, что такому парню, как Егор, удалось бы заворожить любую её ровесницу без особых усилий. Но в отношении самой Ани, он, казалось, даже перестарался - недаром девочка уже вторую неделю жила исключительно воспоминаниями о нём, не оставляя места в своих мыслях ни для чего иного...

Как это часто бывает у влюблённых людей, Аня идеализировала объект своей привязанности и мысленно наслаждалась каждым элементом этого ‘идеала’, вновь и вновь восстанавливая в памяти его силуэт, его мускулы, и его необъяснимое обаяние. Даже, казалось бы, весьма странное увлечение Егора, в которое он вовлёк девочку при их недавней встрече, тоже представлялось Ане гармоничной частью того образа, что продолжал сводить её с ума.

Аня повернулась на бок. Больше всего на свете ей захотелось почувствовать рядом с собой Егора, ощущая тепло парня и прикосновения его сильных рук... Да, она была не в состоянии забыть, как словно мощным разрядом поражалось её тело, до какой бы его части парень не дотронулся. Эти волны пронизывали её с ног до головы, отдавая куда-то к низу живота... Воспоминания именно о тех ощущениях никак не давали девочке покоя, и именно об испытании их снова она мечтала больше всего в тот момент, лёжа на кровати...

Аня понимала, что все эти мысли не отступят просто так, а будут всё сильнее и сильнее её будоражить, и рано или поздно она неизбежно начнёт ласкать себя. Впрочем, девочке хотелось как можно больше растянуть свои фантазии и пребывание в грёзах о своём возлюбленном. Борясь с нарастающим возбуждением, она потирала бёдра друг о друга, следя при этом за своими руками. Но сердцебиение Ани не переставало учащаться, а дыхание становилось всё более прерывистым. В её мозгу проносились изображения Егора, его ласковые слова, их с Аней взаимные действия... Прошептав «Егорушка, как же я хочу тебя», девочка, наконец, сдалась, и её рука потянулась вниз. На Ане были надеты домашние шорты, и она противостояла позыву сразу проникнуть в них; вместо этого девочка решила погладить себя через ткань - так, как это нравилось делать Егору. Совершая медленные, массирующие движения, Аня кусала губы, и понимала, что сдерживать стоны ей будет становиться всё труднее...

И тут она остановилась. Она вдруг поняла, что всё шло к стандартной развязке, которую девочка уже испытывала множество раз, и что после неё ей вряд ли захочется думать о Егоре в таком ключе в течение какого-то времени. Ане же непременно хотелось запоминающихся ощущений, которые можно было бы связать с Егором, несмотря на его отсутствие. И тогда девочка вспомнила про необычное увлечение своего возлюбленного.

Аня решила, наконец, признаться себе в том, что и сама была не полностью холодна к данной затее. Ей вспомнился эпизод в ресторане, когда ей, верно уловившей стремления своего парня, было небезынтересно подыграть ему, чем девочка начала цепочку событий, приведших к незабываемой развязке вечера. Но главным аргументом для Ани оставалось, безусловно, отношение самого Егора к данной теме - она вспомнила, насколько сильно ей удалось возбудить парня своим переполненным мочевым пузырём и впоследствии мокрыми джинсами.. да, джинсами...

Аня встала с кровати и подошла к шкафу, откуда достала пресловутые брюки. На фоне воспоминаний, связанных с ними, у девочки в тот момент возникло побуждение их надеть. Переодевшись, она посмотрела на себя в зеркало, и обратила внимание на то, что джинсы плотно и ровно обтягивали её бёдра - как с внешней, так и с внутренней их стороны... по последней Аня провела руками. До встречи с Егором ей казалось, что её ноги недостаточно стройны и вряд ли привлекут красивых парней - в этом суждении у девочки уже были основания усомниться.

Удерживая в памяти их с Егором недавнее свидание и прислушиваясь к своим ощущениям, Аня почувствовала незначительную наполненность своего мочевого пузыря. Представив его в разы более полным, девочка инстинктивно взялась за свою промежность и сжала ноги, что принесло ей необычные ощущения. В памяти промелькнул эпизод с прошлой недели, когда Егор, с целью помочь Ане терпеть, сжал её промежность сквозь джинсы с такой силой, что она застонала бы от боли, если бы не застонала в тот момент от облегчения.

Аня понимала, что именно должно было стать следующим шагом к испытанию ею всей полноты ощущений и эмоций, с которыми она связывала их с Егором недавнее свидание. Девочка вспомнила, что на балконе кухни кучкой стояли бутылки вина, которые являлись постоянным угощением для многочисленных гостей, частенько посещавших Аниных родителей. Аня думала, что учитывая количество и расположение бутылок, её мама вряд ли вела их учёт. К тому же, ёмкости различались и по своему заполнению, а запомнить, сколько вина оставалось в каждой из дюжины бутылок девочке казалось и вовсе нереальным. Воспользовавшись отсутствием родителей дома, Аня зашла на их альтернативу винному погребу. Она попыталась вспомнить, чем именно её угощал Егор в ресторане, но то наименование было на незнакомом Ане языке, и девочка махнула рукой - каков был шанс найти именно эту марку на балконе??

Аня подобрала бутылку с наименее цветастой этикеткой, которая будучи открытой, оказалась почти полна. Рука девочки, потянувшаяся за ёмкостью, слегка дрожала, как и всё тело Ани. Ещё бы, ведь намерение сделать запретное втайне от родителей, в совокупности с предвкушением перемещения содержимого бутылки в мочевой пузырь неслабо взбудоражили сознание девочки.

У Ани был некоторый опыт распития вина, который был получен при периодических посиделках с подругами и, конечно же, при свидании с Егором. Аня сумела вынуть пробку, но всё же не представляла, как именно ей стоило употреблять напиток в её ситуации, а раздумывать об этом она была не в состоянии по причине своего пробирающего до мурашек возбуждения. В конце концов, девочка взяла быка за рога, а бутылку за горлышко и опрокинула её, делая глоток за глотком. Горечь забродившего винограда хлестнула по её гортани, но Аня нашла в себе силы не останавливаться, пока не выпила около трети бутылки. Переведя дыхание, она наполнила вином бокал, который решила растянуть на несколько минут. С ним она отправилась в гостиную и села на диван. Делая медленные глотки, Аня приговаривала:
- Что же ты со мной делаешь, Егор...