Сообщество любителей ОМОРАСИ

Сообщество любителей омораси

Объявление

УРА нас уже 210 человек на форуме!!!

По всем вопросам вы можете обращаться к администратору в ЛС, в тему Вопросы к администрации (для пользователей), или на e-mail: omowetforum@gmail.com

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Сообщество любителей омораси » Рассказы » Истории про Машу


Истории про Машу

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Написать этот рассказ меня вдохновил другой рассказ, который я давно прочитал где-то на просторах интернета.

Маша была кареглазой русой девочкой, которой буквально через два месяца должно было исполниться 11 лет. Буквально две недели назад в ее школе прошел ее первый бал по случаю окончания начальной школы. Вот Маша стала на первую ступеньку подростковой жизни, когда ты себя считаешь взрослой. На тебя ложится некоторая ответственность: это помощь родителям по дому, походы за хлебом в магазин, приготовление еды, если родители весь день на работе, естественно хорошая учеба в школе, ну и конечно некоторую часть дня ты остаешься дома без присмотра. С этими задачами разные дети справляются по-разному: кто-то лучше, кто-то хуже. Но вместе их всех объединяет одно: они все еще дети и, не смотря на всю взрослость, им хочется послать все, и отправиться на улицу, поиграть в игрушки, или просто поваляться на диване и посмотреть мультики. Маша исключением не была. Все это ей, как и любому нормальному ребенку не было чуждым. Родители Маши были в разводе, папа ушел от мамы, когда Маше был всего годик. И Маша не знала, почему мама всегда говорила, что дедушка для Маши, является еще и ее папой. Но был всего один минус: дедушка с бабушкой жили в селе. Маша и сама половину жизни прожила с мамой в селе. Но село начало вымирать, молодежь разъехалась в город на заработки. Из-за того, что детей в селе практически не осталось, единственную школу закрыли. И Машиной маме, женщине бальзаковского возраста, получившей в советское время хорошее образование, привыкшей тянуть семью самой, также пришлось собрать Машу и вещи, и перебраться в город. В первый класс Маша пошла уже в городе. В городе учился в техникуме Машин старший брат, который в отличие от Маши, пай ребенком не был. Учился кое-как, и уж ему-то было меньше всего радости, что ему из общежития техникума придется переселиться жить в квартиру с мамой и сестрой. Уж мама то ему загулять не даст. Сейчас Маша закончила третий класс, а ее брат четвертый курс техникума. И случилось следующее. Маме предложили поехать поработать на три месяца за границу, а если все будет удачно, остаться в другой стране навсегда, и даже забрать своих детей с собой. Но пока Маша и ее брат должны были остаться на хозяйстве дома одни. Мама знала, что Машин брат – взрослый парень, за собой и за сестрой он приглядеть сможет. А Маша была покладистой девочкой, и сама о себе, во всяком случае, позаботиться могла.  Машу этому научиться вынудила жизнь, т.к. мама все время на работе, брат неизвестно где, а убраться по дому, приготовить ужин, сделать уроки, постирать в стиралке вещи, приходилось Маше. К слову, к бабушке с дедушкой мама девочку отправлять не стала, поскольку думала, что дети как раз приглядят друг за другом. Маша не дала бы брату творить что-то эдакое, если бы он остался один на хозяйстве в пустой квартире.
Сегодня солнечный июньский день. На дворе тепло, и Машины друзья и подружки гуляют во дворе. Но Маше с ними гулять некогда – сегодня день отъезда мамы за границу. С самого утра Маша помогала маме собраться. Мама все утро рассказывала детям, что она Машиному брату будет высылать деньги, он будет оплачивать счета по дому, покупать еду, а Маша должна во всем слушаться брата, во всем помогать ему и готовить домашнее задание, данное школой на лето. Вот мама поцеловала дочку, и они с Машиным братом отправились на вокзал провожать маму. А Маша, немного погрустив, (ей не очень-то хотелось, чтобы мама уезжала, но что делать, в конце концов, расставание всего на три месяца, которые пролетят незаметно), отправилась закидывать вещи в стирку. Примерно часа через два вернулся брат и, собрав сумку с вещами, усадил Машу на стул и стал с ней договариваться о том, что он поживет у своей девушки. Его девушка, была его одногруппницей, и снимала двухкомнатную квартиру со своей подругой, тоже одногруппницей. Одногруппница жила со своим парнем, и Машин брат решил, что и он сможет пожить со своей ненаглядной. Договор длился не более пяти минут. Они договорились, что он будет через день привозить Маше продукты. Все счета он сам оплатит, а Маша будет следить за домом, готовить себе еду, а в случае чего позвонит ему на мобилку. Маше было абсолютно все равно, будет брат с ней жить, или съедет. Она согласилась. И брат, довольный, упорхал с сумкой прочь. Маша закинула последнюю партию вещей в стирку. И решила пойти все-таки погулять. И тут свершилось это. Маша залезла в шкаф, а вещей, в которых она обычно гуляла во дворе, не было. Маша вспомнила, что лично сейчас их закинула в стиралку. Дело в том, что мама просила ее еще три дня назад постирать часть вещей, а она попросту сделать это не успела. И за три дня стирки накопилось много. И все ее дворовые вещи оказались там же. Там же были и ее юбочки и блузочки, в которых Маша ходила в школу. Их мама как раз сегодня утром сама перестирала. Короче на полке из вещей, в которых можно было выйти на улицу, ничего не было. Дома Маша ходила в легких шортиках и маечке, но как то так в их семье повелось, что то, что носится дома, на улицу не надевается. На улице грязно, кроме того, дети на месте не сидят, и все время пачкаются. А дома нужно ходить в домашней, чистой одежде. К тому же, домашние шортики и маечка были безумно старыми, и кое где протертыми до дырочек. В такой одежде девочка выглядела бы просто до жути нелепо, по крайней мере так показалось Маше.  Ее охватило чувство досады. После грустного расставания с мамой, пойти погулять, ей хотелось как никогда. Тут у девочки появилась авантюрная идея. Она силой распахнула двери шкафа. В нем висело несколько нарядных Машиных платьев, в которых она выезжала с мамой и братом в город. Маша решила: «А почему бы мне не надеть одно из них»? Даже если оно испачкается, то она сможет без проблем его постирать. Маша стала думать, какое же платье ей надеть. Ей уже давно безумно хотелось пойти в одном особенном платье, которое мама почему-то надевать не разрешала, говоря, что Маша в нем играть и бегать не уничтожив его, попросту не сможет. Это было платье с ее первого школьного бала. Маше его мама купила специально для этого праздника. Оно было ей как раз в пору – это было детское пышное белое бальное платье с небольшим розовым отливом, нижняя часть которого состояла из большого количества оборок из органзы пришитых к белой слегка шуршащей плотной ткани. Верхняя часть представляла собой подобие корсета из белого атласа, только без косточек и чашек для груди. Вся передняя часть корсета была украшена стразами, бисером и цветочками из органзы, которая, как и юбка, имела розовый отлив. Сзади платье зашнуровывалась веревочкой. Платье было просто превосходным, Маша на балу в нем была, пожалуй, самой красивой девочкой из всего класса. Но пройдет совсем немного времени, и Маша из него полностью вырастет, поэтому, скорее всего, больше она его никогда не оденет, просто потому, что в ближайшие три месяца балов в ее жизни не предвидится. Мама его думала продавать, но из-за слегка неожиданного отъезда она просто не успела этого сделать. Его хотели отдать Машиной подружке, т.к. девочка жила бедно, но оно ей не подошло из-за слегка маленького размера. Так платье и осталось висеть в шкафу. «Тем более», подумала Маша, «Я его возможно больше никогда никуда не надену».  Надев его, шнуровала Маша себя достаточно долго, т.к. на бал это делала мама, а сейчас ей помочь было некому. Наконец справившись со шнуровкой и, влезши в свои уличные резиновые шлепки, в которых она гуляет во дворе, Маша закрыла дверь, и отправилась на улицу. Ключ от квартиры девочка повесила на шею за веревку, как она это всегда делает. Из подъезда, приподняв до колен подол платья, она выпорхнула подобно маленькой пташке, которую наконец-то выпустили из клетки. На улице гуляла ее подружка Люда, как раз та девочка, которой мама Маши хотела презентовать нынешний Машин наряд, и их друг Сережа. Все они были одногодками, учились, правда, в разных школах, но т.к. жили в одном дворе, гуляли всегда вместе. Увидев Машу, дети слегка обалдели.
- Вот это ты красавица, воскликнула Люда, с чего это ты так нарядилась, вы что, идете куда-то?
- Да нет, сказала Маша, мама уехала на три месяца за границу, брат уехал жить к своей девушке, а я одна на хозяйстве осталась.
- А почему на тебе такое платье, не унималась Люда.
- Я все перестирала, а потом только поняла, что во двор выйти не в чем.
- Ты же его запачкаешь, сказала подруга.
- Да ниче, постираю.
- А мама ругать не будет? Это ведь твое платье с бала.
- А она что узнает? Погуляю, приду домой и постираю. А завтра мои вещи высохнут, и я одену их. Вот и все, пошли на горку.
Дети помчались играть на горку в детскую игру под названием «В квача». Горка – это был большой детский комплекс, построенный еще в советское время, ржавенький и грязненький, такие стоят практически во всех дворах, если их ни покрали на металлолом. Этот комплекс состоял из нескольких металлических строений, со второго этажа первого строения был спуск, как раз в виде горки. Между вторым ярусом был металлический мостик на другую горку, которая кроме второго этажа имела спуск еще и с третьего, а дальше мостиком на втором этаже, горка с тремя ярусами соединялась с третьим строением - площадкой, в центре которой была винтовая лестница на третий ярус, закрытый большущим шаром, внутрь которого уводила лестница. Там была небольшая площадка, на которой дети любили посидеть и передохнуть после лазаний по комплексу. И уже это строение, снова мостиком со второго этажа, соединялось со вторым этажем двух ярусной горки. В итоге весь комплекс представлял собой эдакий треугольник, соединенный мостиками, каждая грань которого имела какое-то уникальное строение. Дети лазили вверх-вниз по горкам, перелазили с одной горки на другую, пытаясь догнать друг дружку, ударить ладошкой по плечу, и громко объявить его квачем. А потом кидались наутек, что бы их снова не переназначили им же. Поначалу Маше было немного неудобно играть в своем наряде. Длинная юбка все время путалась под ногами, пару раз девочка наступила на ее подол, и чуть не грохнулась. Но немного попрыгав и побегав по комплексу, она привыкла, и даже перестала замечать, что на ней сейчас не короткая юбчонка, в которой она постоянно гуляет, а бальное платье. Вот она остановилась немного передохнуть, пока Сережа догонял Люду, и осмотрела себя. Платье немного было в пыли, но ничего страшного, она его вытрусил, и все будет ОК. Вот Сережа все-таки догнал Люду, и она ринулась на стоящую Машу. Девочка снова кинулась наутек от подруги. В какой-то момент Маша вдруг почувствовала, что пора бы сходить в туалет пописять. Но девочка не придала этому внимания. Надо заметить, что Маша была довольно активным  ребенком, как собственно и полагается быть всем детям, выросшим в селе. Она особо никогда не испытывала нужды прерывать игру ради такой вещи, как пойти пописять. На уроках она всегда спокойно терпела, и более того часто подшучивала над мальчишками, которые то и дело во время уроков отпрашивались в туалет. Но была в Маше и одна особенность. Дело в том, что в туалет она ходила не так, как делают это все девочки. Маша научилась справлять на улице нужду крайне необычным способом. Она заходила в кустик, и слегка расставив ноги, просто расслаблялась, и моча, протекая сквозь трусики, летела прямиком в низ, при этом, не намочив ни ноги, ни ее верхнюю одежду, которую Маша для игр во дворе подбирала специально. Она поняла. Что если вместо шорт одевать коротенькие свободненькие юбочки, моча никогда не замочит ее одежду. А трусики очень быстро потом высыхали. Этот способ намного сокращал время, затрачиваемое на посещение туалета. Кроме того легкое тепло в трусиках придавало девочке какое то наслаждение. Но таким способом Маша ходила в туалет только, когда играла на улице и, конечно же, делала это только летом. Да зимой собственно на улице никто особо и не играл. В школе Маша ходила в туалет, как и все. Именно поэтому девочка даже не предала особого значения тому, что почувствовала позыв пойти пописять. Сейчас она кого-нибудь назначит квачом, участь быть которым ей все-таки от Люды перешла и, выйдя из игры, сбегает в ближайший кустик, который находился совсем не далеко от горки. Но как нарочно девочка никого догнать не могла. Между тем. Моча все сильнее начинала проситься наружу. Но Маша еще прекрасно могла терпеть. Вот, наконец, взобравшись на третий ярус комплекса, она увидела, как со второго начинает съезжать Сережа. Девочка тут же бросилась на горку, съехать со своего третьего яруса, и на пересечении двух горок, догнать потенциальную жертву. Съехав на животе к пересечению, мальчик, конечно же увидел, что над ним едет Маша, тут же начал удирать, пытаясь взобраться по горке обратно. Но Маше в лазаниях по таким комплексам равных не было. Она пока ехала, сбросила шлепки, которые тут же полетели по склону горки вниз на землю, быстренько перебралась на ту горку, по которой ехал Сережа и, схватив юбку своего платья, побежала по склону горки вверх, как раз туда, где скользя, барахтался мальчик. Машины ноги, в отличие от Сережиных, не скользили, т.к. были босыми. Без проблем догнав товарища, она хлопнула его по плечу, и громко смеясь, крикнула: «Квач». После чего быстренько села попой на горку, и безо всяких проблем съехала с нее на землю. Подобрав  свои шлепки, которые лежали рядом с той горкой, с которой девочка перелезла на ту, по которой только что спустилась и, надев их, Маша крикнула друзьям, что она сбегает в туалет, и придет. Дети ее прекрасно услышали, но им было не до Маши, Сережа изо всех сил пытался догнать Люду, которая была уже на другом конце комплекса. Услышав слово «Лады», Маша снова подобрав подол своего платья, помчалась в кустик. Забравшись в него, девочка обо что-то чуть не споткнулась. Посмотрев под ноги, она увидела лежащего на земле бомжа. Он был весь грязный и противный, кроме того слегка страшный. Маша опешив не нашла ничего лучшего, как пулей ретироваться из кустов, подальше от этого страшилы. Вылезши из кустов, девочка оглянулась, спящий бомж, видимо услышав, что в его берлоге кто-то есть начал шевелиться, при этом что-то рыча. Маша понеслась от этих кустов. На ходу соображая, что ближайшая возможность пописять находится только дома, т.к. больше ни одного куста в их дворе просто не было. То тут, то там стояли лишь одинокие деревья, и спрятаться под ними не было никакой возможности. Кроме того, на  улице была прекрасная летняя теплая погода, и на лавочках сидели люди, которые, конечно же, обратили на Машу внимание. Девочка поняла, что писять при них она просто не сможет, это будет позор на весь двор. Кроме того, в одной из бабулек, Маша узнала мамину знакомую, жившую в параллельном подъезде. «Делать нечего. Придется лететь домой», подумала Маша. И срывая на ходу ключ от своей квартиры, она понеслась к двери в подъезд. Как и полагается входная дверь в подъезд была металлической, и закрывалась на магнитный замок. Рядом с дверью висел домофон. Как всегда, Маша, подбежав к нему, набрала код своей квартиры и слала ждать. Но ей никто не ответил. И тут до нее дошло, что дома никого нет. Обычно Маша гуляла, когда дома была мама или брат. Когда она была одна, гулять она не выходила, т.к. была занята либо домашними уроками, либо убиралась по дому. А летом, как правило, всегда дома был брат. Он обычно гулять уходил вечером. В общем, так неожиданно получилось, что впервые Маша была на улице, а дома никого не было. Она когда уходила, даже не подумала, что в подъезд ее через домофон никто не впустит, и ключ от магнитного замка, конечно, не взяла. Девочка стала ждать, может в подъезд кто-то будет заходить, или выходить. Но время шло, и с каждой минутой, Маша понимала, что ждет она напрасно. Сейчас у нее каникулы, а у всех взрослых людей самый обычный рабочий день. Кроме того с каждой минутой ожидания, писять хотелось все больше и больше. Маша начала пританцовывать, попутно думая, куда бежать. Был всего один вариант. В соседнем дворе есть дом, балконы которого смотрят на стоящую рядом кирпичную стену, за которой находился детский садик. Вход в подъезд находится с противоположной стороны этого дома. Из-за того, что в этом месте никто не ходит, т.к. там глухой угол, этот участок местные называли: «Черный двор». Балконы первого этажа построены так, что пол балкона первого этажа лежит на двух параллельно стоящих стенках, как бы поднимаясь вверх из самой земли. Под этими балконами очень часто ночью наркоманы делают свои грязные дела. Это Маша знала, т.к. гуляя, она с друзьями часто там находила использованные шприцы. Если она побежит туда, и там под одним из балконов пописяет, ее никто не увидит. Люди там не ходят, кроме того, там все поросло травой. Маша рванула туда. Бежать было особо не далеко, но моча уже просто давила на мочевой пузырь, и каждый шаг девочке давался с огромной тяжестью, и небольшой болью. «Вот так дотерпела, добежать бы», думала про себя Маша, несясь в это самое место изо всех сил. Вот наконец заветный дом, стоит только обогнуть его, и юркнуть хотя бы под второй, а лучше третий балкон. Так девочка и сделала. «Наконец, добежала», выдохнула с облегчением Маша, и расставив ножки, и приготовившись писять, она с ужасом поняла, что на ней сейчас надета не ее коротенькая юбочка. «Блин, блин, блин», тихонечко, сдавливая свой голос, что бы ни закричать изо всех сил, запищала Маша. Она начала подымать свою юбку, которая все время падала в другом месте от того, в каком она тянула ее вверх. И вот тело девочки пронзила колющая боль, мочевой пузырик молодого тельца не выдержал, и моча ударила Маше в трусики. Очень быстро трусики наполнились знакомым девочке теплом. Но Маша на него не обращала внимания, она все еще пыталась справиться со своей юбкой. Она почувствовала, как по ее ногам начала бежать жидкость. «Блин, я же ноги не расставила», пронеслось в голове у девочки. Сомнений в том, что по ее ногам потекла моча, в этом она не сомневалась. «Хоть бы платье не замочить, я потом сбегаю домой и приму ванну», подумала Маша. И вот перебирая юбку платья, и уже почти все-таки умудрившись ее поднять, девочка поняла, что моча прямиком по ногам стекает в ее шлепки. Дабы совсем не замочить их, Маша, все-таки решив писять, как положено, присела. И в этот самый момент, она услышала четкий звук вонзания струи, которая от сильного напора била прямо сквозь ее уже совсем мокрые трусики, о ткань. Сомнения не было: это моча попала на ее платье, причем, судя по звуку, хорошо его замочив. Тут же она увидела, что ее платье лежит на асфальтированной площадке, на которой она находилась под балконом, как раз из-под подола платья течет ее лужица. Тут же ткань юбки начала в ней тонуть. Сомнения не было: она только что описяла свое платье. Скорее всего, оно будет мокрым, и ее аварию увидят все. Опешив, Маша быстро встала с присяда, дабы ее платье не намокло. Но это усугубило и так хлипкое положение, потому как теперь она писяла стоя, а юбка платья, которую девочка придержать забыла, тут же упала вниз. Теперь моча била уже по всему платью. И Маша слыша, как моча барабанит о ее платье, с ужасом понимала, что теперь ее платье будет полностью мокрым. Наконец она закончила писять. Но что делать теперь? Платье было мокрым. Она это чувствовала, т.к. юбка тут же прилипла к ее ногам. «Идти, как ни в чем не бывало играть дальше? А если заметят», думала девочка, разглядывая следы своего казуса. На удивление того, что платье намокло, видно не было, Маша это чувствовала лишь по прилипающей к ногам юбке. «А раз этого не видно, значит ничего и не было», подумала девочка и, решив, что бояться не чего, все равно никто не будет смотреть на ее юбку, отправилась играть дальше. На горке Люда с Сережей веселились вовсю. Сейчас уже Люда была квачом, и прибывшая Маша, тут же получила от нее это почтенное звание. Она тут же бросилась догонять Сережу, и снова съехала с горки, только теперь уже со второго яруса и, перебравшись на горку, ведущую на третий ярус, начала карабкаться вверх. Шлепки она сбросить, как в предыдущий раз, она не успела, и ей пришлось выполнять свое восхождение уже на коленях. Юбка очень сильно в этом мешала, т.к. все время путалась и прилипала к ногам. Наконец выкарабкавшись, она не обнаружила Сережу на площадке. Он по лестнице уже давно сбежал на второй ярус, и уже несся к площадке с шаром. Маша бросилась догонять беглеца. И снова эта чертова юбка. Маша наступила на нее, и слегка присела на колено. Раздался еле слышный характерный хруст. Быстро встав, и подобрав юбку, Маша бросилась дальше в погоню. Сережу ей так догнать не удалось, а вот Люда подвернулась под руку очень быстро и, назначив ее квачом, девочка стремительно принялась удирать обратно. Люда решила Машу не догонять, а бросилась к Сереже. У Маши появилась минутка осмотреть себя. В первую очередь ей бросился в глаза слегка надорванный спереди подол. Скорее всего, она его надорвала, когда упала, догоняя Сережу. Это конечно плохо, теперь скрыть от мамы то, что платье изношено, не удастся, но сейчас ей весело, и в ближайшие три месяца, мама точно ничего не узнает, а значит по этому поводу сейчас, она расстраиваться не будет. А вот то, что платье мокрое ничего не выдавало. Лишь в одном месте в области коленок девочки к нему прилипла грязь. Хотя оно уже все было довольно таки не чистым. Все-таки улица давала свое, и в белом наряде на ней, не запачкавшись, не повеселишься. В общем, внешний вид Машу устроил, и она снова продолжила беготню. Так ребята проиграли до самого вечера, пока мама Сережи не позвала его домой. Люда тоже решила сбегать домой, попить воды, и если мама разрешит выйти еще немного погулять. Машу же никто дома не ждал. Ей стало интересно, а действительно ли ее платье такое на предмет намокания незаметное. Кстати ей снова уже хотелось в туалет, а платье было уже абсолютно сухим. К удивлению девочки, высохло оно буквально за пол часа. Она снова побежала под тот самый балкон. Прибежав под него, она решила не церемониться со своим платьем, а пописять прямо так. Она еще ни разу не писяла так, что бы намочить не только трусики, а еще и верхнюю одежду. «Интересно будет, заметит ли потом Люда»? Так и стоя, лишь слегка расставив ноги, девочка принялась писять. Снова в трусиках полилось приятное тепло. Но теперь Маше хотелось увидеть, как намокнет ее платье. Прилипание юбки ей показалось довольно таки приятным. Вот из-под платья снова полилась лужица. Но на платье видно ничего все равно не было. И вот платье уже прилипло к ее ноге. «Значит оно уже мокренькое», подумала Маша, но видно все равно ничего не было. Девочка захихикала. Ей новое развлечение безумно нравилось. А еще больше ей нравилось то, что она может экспериментировать, и никто ей ничего не скажет. Ведь на платье ничего все равно не видно. Пописяв, она еще раз осмотрела себя. И снова побежала во двор. Люда как раз уже вышла, и девочки решили немного посидеть. Они вскарабкались на третий ярус горки, который был закрыт шаром. И там усевшись, принялись обсуждать сегодняшнюю игру.
- А ты знаешь, Люд, сказала Маша, моя мама уехала за границу на три месяца работать. Возможно, я скоро тоже перееду за границу.
Люда, услышав это, не на шутку расстроилась.
- Как уедешь??? А как же я.
- Мне тоже очень грустно, со вздохом призналась Маша, но я ничего не могу поделать.
- Мне будет тебя очень не хватать, сказала Люда, и на лице ее появилась слезинка.
- Не плачь, сказа Маша, я тебе еще кое-что расскажу, только ты никому ни говори про это. Маша поняла, что про ее переезд она сказала подруге немного неожиданно, ее нужно было подготовить к этому, и если она сейчас не скажет что-то еще, Люда просто расплачется. Кроме того, Люда была ее единственной подругой, которую Маша очень быстро посвятила в разряд лучших. И ей до безумия хотелось поделиться новыми, доселе неведомыми ощущениями, которые девочке безумно понравились.
- Я ни кому, честно, запричитала девочка, я буду хранить тайну до смерти.
- Я сегодня, Маша хихикнула, я сегодня описялась.
На глазах Люды появилось неподдельное удивление.
- Каак, спросила она.
- Более того, продолжила Маша, я придумала новый способ пописять.
- Какой, снова с удивлением спросила подруга.
- Нужно забежать в кустики, расставив ноги просто пописять. Я так писяю уже очень давно.
- Так ведь трусики будут мокрыми, заметила Люда.
- Ничего страшного. Они быстро высохнут, а вот пока они мокренькие, в них очень приятно ходить.
- А на штанах видно не будет?
- На штанах будет видно, поэтому лучше надевать юбочку. Я всегда гуляю в юбочках. На них ничего не попадает, главное садиться так, что бы она не попала под попу. А сегодня я случайно до туалета не добежала, я забыла, что на мне плате, и пописяла прямо в него.
- И оно не намокло, с еще большим удивлением спросила Люда.
- Конечно намокло, ты себе не представляешь на сколько.
- Да ладно, усмехнулась Люда, ты прикалываешься, но посмотрев на Машу, девочка поняла, что ее подруга не шутит.
- Ты серьезно??? На лице Люды промелькнула тень ужаса, ты представляешь, что с тобой сделает мама?
- Та не страшно. Это платье я никуда уже все равно не надену. Я его все равно порвала слегка, и Маша показала надрыв у самой нижней кромки ее платья. Тут же Люда увидела, что оно действительно мокрое.
- Вот это ты даешь, но так ничего вроде и не видно, заметила Люда, если бы ты мне не сказала, я ничего бы и не увидела.
- Вот, можешь потрогать, сказала Маша, и протянула подруге свою юбку.
Люда потрогала юбку, она действительно была влажной, но к удивлению девочки не настолько, что бы ее считать полностью мокрой.
- Вот это дааа, сказала в итоге она.
- Ты описялась, и ничего не видно.
- Но с платьем мне повезло, оно действительно мокнет, но этого не видно. А вот на другой одежде видно будет. Не знаю, может все дело в том, что оно не обычное, сказала Маша.
- Я бы тоже так хотела, немного подумав, сказала Люда, да вот меня мама убьет.
- А ты надевай завтра юбочку, коротенькую, и выходи в ней гулять. Я тебя научу писять в трусики. Мама не наругает. Она ничего не увидит.
- А точно не увидит?
- Меня же не видит, а я так  писяю уже давно.
Люда была в легком шоке. С другой стороны, она полностью доверяла подруге, которую считала лучшей, так же, как и Маша считала ее.
- Ладно, завтра попробую что-то придумать. У меня мало юбок, больше штанишек и шортиков. Люда и сейчас была в черных шортиках.
- Если хочешь, мы можем завтра зайти ко мне, и я тебе дам что-то из своей одежды.
- А ты забыла, твои вещи на меня слегка маловаты будут. Мы твое платье как то мерили, и оно мне маленьким получилось.
- Так тебе маленьким получилась верхняя часть, а по нижней оно тебе вроде впору было, не унималась Маша.
Действительно Машино платье Люде было слегка маленьким именно по корсету. После затяжки веревки, девочке было в нем не комфортно, при этом платье не затянули даже до самой последней лямочки.
- Я тебе дам свою юбочку, она на резинке, она мне слегка великовата стала, т.к. резинка подрастянулась, а тебе она будет в самый раз.
Люда посмотрела на свою подругу. Ее мама новые веще ей покупала не часто, и девочке было безумно приятно, когда кто-то награждал ее чем-то.
- Ты моя лучшая подруга, сказала Люда, я не хочу, что бы ты куда-то уезжала.
- Я тоже не хочу уезжать, и ты моя тоже лучшая и единственная подруга, ответила Маша. После чего обе подружки крепко обнялись.
На этом беседа была окончена, и Люда стала вылезть из-под шара. За ней проследовала и Маша. Внизу на земле девочки распрощались, и Люда ушла домой. А Маше домой идти не очень хотелось. На улице было всего лишь 8 вечера, и пока не стемнеет, она еще могла погулять. Хотя, она могла гулять, и когда стемнеет, ведь дома никого не было, но девочка решила святое правило мамы не нарушать. Ей безумно хотелось пописять новым способом еще. Она снова полезла на шар и, устроившись там поудобней, стала ждать, когда же ей снова захочется писять. Ждать пришлось не долго. Вот моча снова стала проситься наружу. Маша, сидя на коленках, так и начала писять. Струйка была не большая, но девочка сразу почувствовала, что платье становится мокреньким. Пописяв, и подождав, пока моча полностью, до последней капельки стечет с нее, девочка встала на ноги, и осмотрела себя. Видно все равно ничего не было. Лишь слегка серое платье. Ни единого намека на то, что оно мокрое. Но при этом оно так здорово ласкало кожу девочки своей влажненькой тканью. Маша была на седьмом небе от счастья. Она никак не могла понять, почему же на платье ничего не видно. Но это было просто здорово. Она могла гулять в этом наряде, и не задумываться про туалет. Спокойно писять под каждым кустом, и никто ничего потом не заметит. Ей захотелось еще пописять, но выдавленная ей струйка была крайне слаба. Пора была идти домой, и пить воду, что бы писять еще. Так Маша и сделала. В подъезд девочку впустила какая-то женщина, которая вышла погулять со своей собакой. Маша быстренько юркнула мимо собаки, чтобы женщина не успела ее рассмотреть. В подъезде было пусто, и девочка на лифте без проблем добралась до своего этажа.
Домой Маша вернулась полная восторга и желания продолжить писять. Ей хотелось писять все время, что бы ее одежда не переставала высыхать. Но это было сложно физически, т.к. если на улице писять было можно спокойно, то дома она просто записяет весь пол. Она стала думать, что же делать. Конечно же, первым делом нужно было восполнить внутренние запасы жидкости. Маша вскипятила чайник, и уже спустя полчаса в ней было аж шесть чашек чая. И вот, наконец, первый позыв в туалет. Девочка решила пока туда не идти, дабы писять захотелось еще сильнее. Спустя еще полчаса терпеть уже было невмоготу, и Маша проследовала в заветную комнату. Она решила присесть на унитаз прямо так. Усевшись поудобнее, и расправив свое платье, Маша расслабилась. Ощущения, которым отдалась девочка, были просто непередаваемые. Сначала она почувствовала до ужаса знакомое тепло, которое почему то вместо того, что бы сквозь трусики устремиться струйкой вниз, стало плавно, и вместе с тем быстро растекаться по всей попке девочки. Тепло ласкало нежную ее кожу, доставляя Маше невероятный восторг, и даря ей безумно приятную ласку. Но Маша никак не могла понять одного, почему же она пописяла, а звон, с которым струйка ударяется о поверхность унитаза, она так и не услышала. Место этого, закончив писять, и посидев еще немного на унитазе, она начала чувствовать уже приятную и прохладную влагу. Она поняла, что юбка видимо, напиталась мочой, и сейчас ласкает ее попку приятной мокрой тканью. Девочка встала, и услышала оглушительный всплеск, как будто сзади кто-то вылил ведерце воды. Посмотрев назад, она увидела лужу, которая судя по всему, до унитаза так и не добралась, а осталась вся в платье, а как только Маша встала, и юбка платья опустилась вниз, слилась на пол возле унитаза. «Ничего себе», подумала Маша, «Ткань платья не пропускает воду». Единственной досадой было лишь то, что теперь придется убирать лужу. «Ну, это не страшно», подумала девочка, и ощупала свою юбку сзади. Удивительно, но она была лишь только слегка влажненькой. Абсолютно никакого намека на то, что она только что держала в себе добрых пол литра жидкости. Маша была просто в восторге. «Идеальное платье для улицы, я теперь могу писять где захочу, и когда захочу». Окрыленная своим открытием, Маша снова направилась на кухню за новой порцией чая. Заварив себе чайку, девочка проследовала в гостиную и, включив канал с мультиками, уселась на пол. То, что на диван все же лучше не садиться, она поняла сразу, т.к. вдруг все-таки мокрое платье, а оно должно было быть мокрым, замочит его. Очень быстро Маша снова захотела в туалет. Она уже собиралась пойти и снова пописять новым способом, но потом подумала: «А почему мне не пописять прямо в зале на пол? Линолеуму все равно ничего не будет, а лужу я потом уберу. Все равно убираться в туалете». Недолго думая, Маша легла на пол животом, ей хотелось попробовать пописять лежа, и как только позыв стал усиливаться, так и смотря мультики, расслабилась. Надо заметить, что платье к тому времени было уже полностью сухим. На улице стояла безумная жара, а кондиционер девочка решила не включать. Сначала она почувствовала, как тепло начало щекотать ее писю. Это было необычно. Таких ощущений девочка еще не испытывала. А затем тепло плавно стало растекаться по всем бедрам девочки, и плавно устремляться к ногам и в область Машиного животика. Не переставая писять, Маша слегка повернулась на бок, и теперь издающая тепло моча устремилась к ее боку, и в области пупка девочка уже почувствовала, что лежит в луже. «Вот это кайф», шепотом произнесла Маша. Сейчас она была даже рада, что она в квартире одна, и ее мама уехала далеко от их дома, и еще три месяца она сможет наслаждаться этим приятнейшим ощущением. Ей до жути хотелось, что бы сейчас рядом с ней была Люда – ее лучшая подруга, чтобы она вместе с ней могла разделить это трепетное чувство, которое будоражило молодое девчачье тельце. Но вот моча закончилась. Маша пописяла. Вставать девочке не хотелось, она продолжала еще пару минут наслаждаться приятным теплом, плавно сменяющимся бодрительной прохладой. Наконец девочка решила встать. И осмотреть себя. Вот теперь уже было точно видно, что она писяла. Юбка от пояса и до колена с левой ноги Маши была: хоть выкручивай. Платье из белого со светло-розовым отливом стало темно серым, при этом отливом и не пахло. Так же мокрой, и такой же серой была левая часть живота девочки, облаченного в корсет. Приподняв несколько оборок юбки платья, Маша увидела пропитанную до блеска мочой шуршащую ткань юбки. С нее медленно стекало несколько капелек. На полу под ногами была огромная лужа. Полностью удовлетворившись своим видом, и решив что, лужу она потом уберет, Маша снова бухнулась на пол животом, и продолжила смотреть мультики. Сквозь просмотр мультиков к ней медленно и плавно начал подступать сон, и девочка сама не  заметила, как уснула, прямо так и лежа в луже собственной мочи, которую за ночь она, конечно же, приумножила. Даже во сне она не переставала удивляться тому, на сколько же это здорово спать мокренькой. Несмотря на знойную жару, ее платье, практически полностью намокнув, обдавало ее приятной прохладой, и Маша, пожалуй, за всю жизнь, предалась самому приятному сну за всю  ее одиннадцати летнюю жизнь.

+3

2

Продолжение рассказа:

Проснулась Маша  вся мокрая. Написянная ею за ночь моча с пола никуда не делась. Маша сняла свое платье, и кинула его в первый попавшийся тазик, который стоял в ванной комнате: «Я его потом постираю», решила она, а сама залезла в ванную, и включив горячую воду, начала мыться, смывая с себя вчерашнюю и ночную мочу, в которой она была, что называется,  по уши. Вчерашний день ей безумно понравился. Мокрая одежда ей доставляла намного больше наслаждения, чем просто мокренькие трусики. Сегодняшний день сулил ей продолжение ее новой забавы, тем более, что ее подружка Люда решила тоже сегодня попробовать, как Маша, пописять Машиным способом. Но как сама Маша начала писять подобным образом?
Случилось это в первый раз спустя несколько недель после того, как Маша пошла в первый класс. Она со своей матерью переехала из деревни практически перед началом ее учебы в первом классе. У Маши в городе тогда еще не было ни друзей, ни подруг. Те пару недель, которые девочка провела в городе перед первым сентября, прошли в походах по магазинам и рынкам в поисках и покупках школьных принадлежностей и школьных вещей. В школе Маша познакомилась со своими одноклассниками, среди которых была девочка по имени Юля. Юля, как и Маша, была крайне энергичным ребенком. Маша, выросшая в деревне, все свое детство провела на улице, и вместе с деревенскими детьми с утра до ночи наворачивала круги по деревне. И городская, спокойная жизнь девочке была чужда. А все одноклассницы Маши были более спокойными детьми, которые на перемене либо сидели в классе, либо проводили перемену в столовке, набивая свой рот вкусными булочками и пирожками. А вот Юля вместе с Машей, и еще несколькими девочками из параллельных классов каждую перемену в активных играх поднимали  огромный школьный коридор с ног на голову, выгоняя из себя прыть. Никто им не запрещал этого делать, т.к. учителя понимали, что если они не набесятся на перемене, то урок с ними проводить будет абсолютно бесполезно. По крайней мере, Машиной учительнице абсолютно не нужны были на уроке две крутящиеся юлы. С Юлей Маша сдружилась практически сразу, и с прихода в школу, и до прощания на развилке их улиц, Юля жила несколькими домами дальше Маши, девочки были все время вместе. Они  даже сидели за одной партой, при этом дисциплину на уроках обе ни разу не нарушали. И вот спустя некоторое время, Маша начала замечать за Юлей одну особенность. Та все время играя, делала не совсем понятные Маше вещи. Во-первых: Юля все время одевалась слегка ни как все. В школе, где учились девочки, как и во всех школах, был школьный дресс-код: белый верх, черный низ. В теплое время года девочки ходили в блузочках и юбочках, Маша носила беленькую блузочку, и обычную школьную  узенькую юбочку, которая оканчивалась немного выше колена. Зимой школа сжаливалась над ученицами, и разрешала надевать брюки, или джинсы. Но Юля все время была, что называется, зимой и летом одним цветом – белая блузочка, в принципе, как и у всех, а вот юбки у нее были длинными, когда до лодыжек, когда чуть выше их, и обязательно всегда пышными. Ни разу Юля не появилась в школе с оголенными ногами, хотя бы по колено. Причем, юбок у девочки было много, т.к. Юля никогда не приходила в одной и той же юбке два дня подряд. Маша на ее одежду особого внимания не обратила бы, если бы не одно но: во время игр Юля все время норовила упасть на пол коридора, при этом делала она это так, что вставая, вся ее одежда напоминала тряпку, которой этот не самый чисты коридорный пол протерли от пыли. Вот, например: в игре карусель девочки собирались в круг, и шли в такой себе хоровод, при этом разгонялись так быстро, пока у кого-нибудь не начинала кружиться голова. Но все они старались просто присесть на корточки, в этот момент хоровод оканчивался, бывало конечно, кто-то неловко садился на попу, но вот Юля все время падала плашмя, затем вставала. Кое-как отряхивалась, а точнее, наверное, просто делала вид, что отряхивалась, и карусель крутилась дальше. Или, например: в игре наездница одна девочка садилась на корточки, выставляла вперед руки, ее за их хватали две впереди стоящие девочки, и подобно лошадям тянули свою подругу на перегонки с другой командой от одной стенки коридора до противоположной. Все было хорошо, но когда в команде была Юля, каждая поездка оканчивалась обязательным падением на пол, причем та еще умудрялась перекатиться по полу. Маша смотрела на все это, и не понимала, почему ее мама не ругает Юлю за такое, т.к. утром Юля приходила вся наглаженная и настиранная, а уходила в пыльной юбке, и слегка посеревшей от пыли блузке. А Юле, кажется, было абсолютно все равно, что она так дико пачкается, и ее маме постоянно приходится настирывать дочку. Маша знала, что ее мама, приходя с работы, сильно устает, и старалась сильно не пачкаться, конечно, как бы она не старалась, ее одежда все равно через несколько дней становилась грязненькой, и Маша все стирала сама. Просто закидывала в стиралку, а та сама все отстирывала, оставалось только прогладить. Мама Машу приучила быть самостоятельной, т.к. на брата надежды было не много. При этом мама понимала, что дочь – ребенок активный, и не пачкаться просто не может, в деревне все было намного проще с этим. Женщина не понимала, зачем эта форма и эти дресс-коды детям вообще, если они на перемене играют, и не следят за своим внешним видом при этом. Но правила – есть правила, и Маша должна была их соблюдать, и конечно же, ходить чистой. Маше,  в конце концов, было жалко свое время тратить на стирку. Лучше вместо нее сделать уроки, и быстренько идти играть. И девочка никак не могла понять: либо мама Юли стирает дочке все сама, но тогда как можно так не уважать мамин труд, либо Юле нечего делать, все время самой выстирывать свои вещи.  Однажды Маша спросила у Юли, зачем она так делает, когда во внеочередном падении, Юля сбила с ног Машу, и та упала подобно своей подруге, и тоже вся запачкалась. Но Маша, в отличии от Юли, долго обтряхивалась, и ей это стало слегка обидно. «Та голова закружилась, вот я и упала», с улыбкой ответила Юля подруге. И вот в один прекрасный день произошла одна история. Девочки, как обычно шли со школы домой. На Юле в тот день была надета белая блузочка – футболочка с коротенькими полупрозрачными рукавами в виде валанов, а спереди ее украшало небольшое жабо. И черная двухслойная юбочка чуть выше лодыжек из атласа. Первый слой оканчивался чуть выше колена, второй чуть ниже.  Юбочка от пояса была расклешенной, и к низу получалась довольно таки пышной. День прошел весело, завтра был выходной, и девченки шли домой в ожидании свободного времяпровождения оставшегося дня. Их дорога проходила по аллее вдоль которой росли высокие кусты и деревья. У одних из них Юля остановилась, скинув, передала подруге портфель с просьбой подержать. «Я зайду пописяю», сказала она подруге, и удалилась в кусты. Маша на такие походы по нужде смотрела абсолютно адекватно, т.к. в деревне она и ее друзья только так и писяли. Как то бежать домой через пол деревни из-за того, что захотелось сделать пи-пи, было бы глупо. Да никто, в общем то и не заставлял. Маша стояла и смотрела на Юлю, голова которой виднелась из-за кустов, и думала: «Почему она медлит? Неужели юбку свою так долго подтянуть?»  Маша понимала, что подруга должна присесть, что бы пописять. Но Юля так и не присела. Она просто постояла в кустах. А затем направилась к выходу из них. Когда девочка вылезла из кустов, глазам Маши предстала картина, которую она увидеть, никак не ожидала. Вся передняя часть Юлиной юбки ниже колен была в подтеках, сандалии девочки были все мокрыми, при этом с краев подола юбки все еще капала жидкость. Юля как ни в чем не бывало, забрала у обалдевшей от увиденного подруги свой портфель, и взвалив его обратно на плечи, продолжила путь домой. Маша с открытым ртом проследовала за ней.
- Ты что описялась??? С недоумением спросила она у Юли.
- Почему описялась, задала вопрос Юля, нет, просто пописяла. А что???
- Да у тебя все мокрое, ты что, с ума сбрендила, неунималась Маша.
- Я всегда так писяю, отмахнувшись, сказала Юля подруге.
- Ты же по уши вся мокрая???, А что мама скажет???
- Мама мне сама сказала, что бы я так писяла.
От услышанного Маша просто остолбенела. Как так, мама сказала писять в одежду???
- Ты что не знаешь, что надо снять, или подтянуть одежду, присесть, и потом писять??? Уже с усмешкой спросила у Юли Маша.
- Знаю.
- Так а чего ж ты??? Маша не успела закончить свою мысль, как Юля ответила.
- Я не могу писять, сняв одежду.
- Как это?
- Ну, я когда захожу в кустик, или в туалет, когда раздеваюсь, писять сразу перестаю хотеть, а когда одеваюсь, и выхожу, сразу хочу писять снова.
- А почему, не унималась Маша.
- Не знаю.
- А дома, ты тоже писяешь в одежду???
- Нет, дома я нормально писяю, но только дома, а в другом месте не могу пописять.
- И давно это у тебя?
- Всегда так было. Мама водила меня к тете доктору, и та сказала, что я это перерасту. Мама сказала, что бы я писяла уже, как получится, потому что терпеть пол дня очень сложно.
- Но я не видела, что бы ты в школе так писяла.
- А я в школе в туалет не хожу. Я иду сразу после школы в него, или успеваю дотерпеть до дома. Но сегодня мы с тобой сока попили, и я сейчас писять уже очень сильно хотела. Юля немного засмущалась, Маша это сразу заметила, т.к. подруга стала говорить не много не уверенно.
- Мама говорит, что бы я потерпела хотя бы пока я в школе, и никому не говорила, что случилось. А если  спросят: почему я вся мокрая, говорила, что воду на себя пролила.
Маша поняла, что подруге говорить про это не приятно, и больше с расспросами не лезла.
- Только ты никому об этом не говори, хорошо?
- Конечно, не буду, даже маме не скажу. А это прикольно, я сколько в туалет ходила, но так как ты писяешь, еще ни разу не видела, улыбнувшись, сказала Маша, дабы поддержать подругу и немного разрядить создавшуюся обстановку.
- А хочешь попробовать, спросила Юля.
- Да ты что чокнутая, мне-то мама так писять не разрешает, наверное. Маша призадумалась, в голове ее завертелась мысль о том, что ни разу мама тему о том, как ходить в туалет, не поднимала. О том, что человек может так просто пописять, как только что это сделала ее подруга, Маша себе даже представить не могла. Ладно, когда маленькая, но взрослой девочкой взять и описяться? «А может это вполне нормально», задала сама себе вопрос девочка, «Может тут нет ничего особенного»? Такой способ пописять ей показался довольно таки забавным, и сделать это ей безумно захотелось, ведь это что-то новенькое, чего Маша никогда не видела, и уж тем белее не пробовала. Но на сколько это адекватно, она не знала. До того, как она увидела описявшуюся подругу, она как то думала, что такого и быть просто не может, хотя об этом она даже не думала. Но сейчас все могло оказаться совсем иначе, ведь только что Юля описялась, и идет домой, как ни в чем не бывало.
- Да нет, ты что, нет. Я так писять не буду, извини, сказала Маша, и подруги продолжили идти домой. Больше девочки к этому разговору не возвращались. Маша про то, как ее подруга ходит писять ни кому, конечно, не говорила, но самой ей безумно хотелось попробовать, что это за такой интересный способ похода в туалет. Спустя некоторое время Юля снова сходила в туалет подобным способом. На ней была другая, но не менее пышная юбочка. И когда Юля вышла из кустов, она так же была вся мокрая и спереди и сзади. И идя за Юлей, и смотря, как с нее стекает жидкость, которая девочку не волновала ни капельки, Маша все сильнее и сильнее хотела тоже попробовать что-то подобное, вместе с тем не могла понять, как же так, почему ее подруге разрешено писять таким крайне необычным способом? Может ее подруга какая-то особенная? Но Юле она ничего о своих мыслях не говорила. Чуть позже Маша начала пытаться просто принять способ Юлиного похода в туалет, как должное. Хотя привыкнуть к такому было крайне сложно.  И вот спустя пару недель, Машина мама вернулась домой не одна. «Это Антонина Владимировна, сказала мама Маше, это моя коллега по работе, мы с ней попьем чайку, хорошо доченька?» Маша поздоровалась в женщиной, и развернувшись, ушла в свою комнату, а мама накрыла на кухне стол, и женщины принялись что-то обсуждать. Маше, конечно, было интересно, о чем говорит ее мама с тетей Антониной. Она приоткрыла дверь в свою комнату, на кухне дверь была открыта, и девочка прекрасно все слышала. Говорили они о Машиной школе. Сын маминой коллеги в следующем году должен был пойти в школу. И тетя Антонина не знала, в какую школу его лучше отдать. Мама, конечно же, стала рассказывать про школу, в которой учится Маша. Про то, какие там хорошие учителя, и как хорошо они воспитывают детей. Вот мама начала рассказывать про ее одноклассников, что у некоторых из них не стандартные имена и фамилии, т.к. они армяне, Маша не знала, что это такое, но мама заметила, что они прекрасно себя чувствуют в школе, и никто над ними не смеется. Затем мама рассказала про то, что в их классе учится девочка с какими-то там проблемами в семье, и у нее в детстве была тяжелая травма, из-за чего у нее на психологической почве развилась определенная фобия, из-за которой она не может нормально сходить по нужде. Маша остолбенела от услышанного. Она поняла, что мама рассказывает про ее подругу Юлю, а та продолжала свой рассказ. Мама сказала, что у нее бывший просто придурок, кто это такой – бывший, Маша, конечно, не поняла, а у девочки отец оказался извращенцем, и пытался ее продать своим друзьям на растление, когда девочке было пять лет. Что девочку чудом спасли, но от испуга она теперь боится просто раздеться в общественном месте, и даже в туалете. Кроме того, девочке на ногах перерезали сухожилия, и ей пришлось перенести целую кучу сложных операций, иначе она просто не смогла бы ходить.
- Какой ужас, воскликнула мамина коллега, услышав рассказ.
- Слава богу, она быстро выздоровела, продолжила историю мама, даже проблем с походкой нет, но ноги у нее изуродованы шрамами, и девочке сейчас приходится не легко, а в будущем ей придется все время прятать свои ноги. Тетя Антонина с воплями: «Какой ужас» и «Боже, боже», продолжала слушать маму, а та сказала, что девочка распрекрасно себя чувствует в Машином классе, и никто ей ничего не говорит, хотя девочка может просто не утерпеть, и описяться прямо посреди урока. Но все проходит тихо и гладко. Учителя все знают, и к девочке нашли определенный подход. Маша половины, конечно, не поняла, но она поняла главное, что у Юли что то не так со здоровьем, и поэтому она писяет подобным способом. Кроме того, стало понятно, почему Юля надевает такие длинные юбки. Маша даже немного всплакнула, настолько ей стало жалко подругу. «Падает на пол она потому, что видимо, просто путается в своей юбке, ведь в ней неудобно», подумала Маша, «А я еще посмела на нее обидеться», девочка тихонечко заплакала. Ей было досадно, что она так жестоко поступила со своей подругой, накричав на нее, когда Юля сбила ее с ног. Маше, во что бы то ни стало, захотелось поддержать подругу. «В следующий раз, когда Юля предложит мне пописять вместе с ней, я непременно это сделаю» сквозь слезы решила она. И ждать долго не пришлось. В тот день у Маши и у Юли было два дополнительных урока. На следующий день был праздник, и завтра уроки будут сокращенными, а двух последних уроков не будет, завтра их отпустят из школы пораньше, а сегодня им нужно было еще немного поднапрячься, и просидеть не четыре урока, как обычно, а все шесть. На пятом уроке Юле стало немного нехорошо, она даже не вышла играть в коридор. Маша осталась с подругой в классе, и та ей сообщила, что безумно хочет в туалет, но терпеть еще целых сорок минут. Маша пыталась изо всех сил подбодрить подругу. И вот начался последний урок. Девочки на всякий случай пересели на самую дальнюю парту, так Юле советовала ее мама. И вот посреди урока девочка не выдержала, и начала писять. Делала она это крайне тихо, и слышно не было, но по полу потекла лужица. Она плавно стекала с юбки девочки, и еле слышно капала на пол. Юля сидела от страха вся красная, как рак, а Маша слегка приобняла подругу, и шептала ей на ухо, что ничего страшного, никто ничего не увидит и не услышит. Но учительница все, конечно же, увидела. Она специально более оживленно начала рассказывать урок, при этом пока все записывали то, что она сказала записать, аккуратно прошла в конец класса к девочкам, и положила на пол половую тряпку. Кто-то поднял голову, и уже хотел посмотреть в сторону двух девочек, но учительница тут же оказалась возле любопытного, и рукой повернула его голову в тетрадь. Никто ничего не увидел. Когда прозвенел звонок, учительница тихонечко подошла к девочкам, и сказала: «Посидите немного. Все уйдут, а вы потом выйдите из класса, когда начнется следующий урок». Так они и сделали, Юля вышла из школы, их никто не увидел. Вся Юлина юбка была - хоть выкручивай. Не удивительно, девочка описялась с ног до головы, и так и просидела до конца урока на мокром стуле в собственной моче. Маша, как могла, пыталась прикрыть подругу. Юля зарыдала. Маша бросилась ее успокаивать, говоря, что ничего страшного не произошло. С горем пополам Юля успокоилась, у нее даже появилась улыбка. Девочка была крайне рада, что у нее есть такая замечательная подруга.
- Ты знаешь, я тебе специально все рассказала. Я, почему то знала, что тебе я могу довериться.
- Конечно, можешь, более того, смотри, я тоже, если честно, хочу в туалет.
- А чего ж ты не сходила?
- Я терплю, что бы поддержать тебя, сказала Маша.
Подружки обнялись, и пошли домой. Когда Маша обнимала подругу, ее ног коснулась мокрая ткань Юлиной юбки. Девочке она по ощущениям почему-то показалась приятной. Проходя мимо кустов, с которых все и началось, Маша передала Юле свой портфель, и направилась в кустик. Юля, улыбаясь, смотрела на подругу. А Маша приготовилась сделать то, что она недавно дала себе обещание обязательно сделать, что бы хоть как то поддержать свою любимую подругу. В кустах она не стала присаживаться. На ней была обычная черная прямая юбочка чуть выше колена, пояс которой был украшен двумя оборочками в складку, и белая трикотажная блузочка с короткими рукавами. Теперь уже Юля стояла, и ждала, когда же подружка пописяет. А Маша пыталась собраться с мыслями. Ей было интересно: что же будет, как удивится Юля. И вместе с тем безумно страшно, а вдруг все начнут смеяться над ней. Вдруг ее сейчас кто-то увидит. А кроме того, писять в стоячей позе было крайне неудобно, девочка просто не могла расслабиться. Маша еще раз осмотрелась по сторонам, ни на аллее, и за кустами ни кого не было. Девочка еще раз взглянула на подругу, которая, хоть и успела подсохнуть, но все еще было видно, что она мокренькая. Маша улыбнулась, и закрыла глаза. Моча, наконец, потекла из под нее. Сначала девочка почувствовала легкое щекотание тепла в трусиках. Потом почувствовала, как капельки потекли по ее ножкам. Маша слегка расставила их в стороны, и вот напорчик уже вовсю, пронизывая ее трусики, течет вниз, ударяясь при этом с характерным звуком о землю. Девочке было безумно приятно. Наконец моча кончила бежать. Осталась лишь приятная, теплая влага в трусиках. Как будто она искупалась в речке, только очень теплой. Маша попыталась осмотреть себя, но в кустах это сделать было сложно. Маша стала выбираться из своего импровизированного туалета. Трусики приятно терли своей теплой влагой о ее писю. Когда Маша выпорхнула на аллею, Юля ошарашенная стояла и смотрела на подругу. То, что Маша только что писяла выдавала лишь тоненькая полосочка внизу ее юбочки и несколько капель на ногах, но Юля все поняла.
- Ты пописяла, как я, с ноткой бодрости в голосе спросила она у подруги.
- Да, гордо ответила Маша.
- А зачем, спросила Юля с непониманием.
- Что бы ты не была мокрой одна, улыбнувшись, ответила Маша, ты моя лучшая подруга, и я решила тебя поддержать. Девочки снова обнялись, Юле это было очень приятно. Она тоже сбегала в кусты и пописяла. После чего обе подружки довольные, веселые и мокрые, отправились домой. По дороге Маша поделилась своими ощущениями, а сама для себя заметила, что ее трусики уже почти сухие, и что писять подобным образом крайне удобно. Ведь мальчишки в деревне намного меньше уделяли внимания туалету, и теперь она, еще немножечко потренировавшись, сможет подобно им ходить в туалет так же быстро и спокойно, как и они. Главное теперь во двор, надевать коротенькие юбочки, что бы ничего не было видно. А трусики сохнут быстро. Придя домой, Маша быстренько переоделась, трусы она менять не стала, они уже были полностью сухими, юбка была еще суше. Дома был брат, и он ничего не увидел, и не заподозрил, даже внимания на пришедшую домой сестру не обратил. Это еще больше воодушевило девочку. Пообедав, мамы дома еще не было, т.к. она еще не вернулась с работы, Маша отправилась гулять. Естественно гулять вышла и Юля. Она была в той же самой одежде.
- Ты даже не переодевалась, воскликнула Маша.
- Нет, а зачем? Все равно мама потом все будет стирать, а так я могу бегать, и домой в туалет не бежать, сказала Юля. Весь оставшийся день девочки провели вместе, излазив все окрестности. Юля была местной, и показала Маше все свои любимые места. Конечно в течении дня они ходили в туалет Юлиным способом. Маша натренировалась писять так, что бы намокали только трусы и шлепки, а весь верх при этом оставался сухим. Чуть позже девочки побежали на речку, которая, оказалось, была неподалеку. Маша плавала очень хорошо, т.к. в ее деревне тоже была речка, и ее дедушка с самого раннего детства научил плавать. Юле купаться мама тоже разрешала, тем более, что речка была крайне не глубокой, где-то по подбородок обоим девочкам. После чего обе, немного обсохнув, обе купались не раздеваясь,   разошлись по домам встречать своих родителей с работы. А через пару месяцев Юля сообщила Маше крайне печальную новость. Они переезжают с мамой в другой город. Мама Юли встретила хорошего мужчину, который предложил Юлиной маме выйти за него замуж. Они переедут жить в другой, более развитый город. Юля там уже была. Этот парень нашел Юле доктора, который пообещал поработать с девочкой, и вылечить ее недуг. Машу это ужасно расстроило. Но делать нечего. Через два месяца учительница вывела Юлю на середину класса, и сообщила, что Юля покидает их школу, т.к. уезжает жить в другой город. Больше Юля в Машином классе так и не появилась. Подружки перед Юлиным отъездом, конечно же, простились. Больше Маша Юлю никогда не видела. Настала зима. Маша на холоде Юлиным способом конечно не писяла. Да и на улицу особо не выходила, т.к. все сидели дома, холодно ведь. А когда зима прошла, и снова можно было надеть коротенькую юбочку, она снова вспомнила о Юле и о том, как нужно ходить в туалет. Чуть позже она познакомилась с Людой и Сережей. Конечно, им она ничего не говорила, а сама тихонечко забегала в кустик, слегка расставляла ножки, и принималась наслаждаться приятным щекочущим теплом в трусиках.

+1

3

Я ждал продолжение этого рассказа!

0

4

Интересно, а девочки не обменялись адресами? Может у них переписка будет?

0

5

Продолжение рассказа: Часть 3
Помывшись, Маша отправилась на кухню завтракать. Сейчас на ней был надет ее банный халатик. Девочке позвонил брат, она ему сказала, что все в полном порядке, квартира  не сгорела, и в холодильнике еще куча еды. Брат обрадовавшись, что ему ехать к Маше не нужно, пожелал ей хорошего дня, и положил трубку. Маша начала готовиться идти гулять. В квартире все было в порядке, никаких домашних дел день девочке не приготовил, и она была полностью на сегодня свободной. Единственное что, она посмотрела в интернете, как стирать ее платье. Но решив, что это может и подождать, брат в ближайшие два дня не приедет точно, она вновь направилась к своему шкафу выбирать себе наряд на сегодня. Сегодня она решила надеть свою белую блузочку с коротеньким рукавом, со слегка открытым воротником, не под горло, одевающуюся подобно футболке - через голову. Рукава блузки были короткими, и украшенными белыми пуговичками, а сам воротник был украшен нашивками в виде белых цветов. И черный прямой сарафанчик, состоящий из верхней и нижней юбки, которая выполняла функцию подкладки. Вся верхняя часть была выполнена из хлопка с полиэстером. Юбка верхнего слоя была длиной до колена, и имела спереди и сзади змейки от нижнего края юбки к верху.  А нижняя юбка была выполнена из чистого хлопка.  Та часть, которая выглядывала из-под верхней, состояла  из какой-то синтетической шуршащей ткани. Верхняя часть сарафана закрывала девочке грудь и спину, и застегивалась двумя лямками через плечи, подобно подтяжкам. Сбоку в районе пояса к сарафану был пришит карман, и пара декоративных лямочек для пояса, которого сарафан сам по себе не предусматривал. Зачем они были нужны, было не понятно. Теперь Маша, наконец, нашла им применение, она сунула в карман ключи от квартиры, и на лямочку, которая была ближе всего к карману, при помощи карабинчика, пристегнула их. В этой блузке и  сарафане Маша ходила в школу, и по большому счету их даже беречь не надо было, т.к. на будущий год все равно покупать все новое, а может даже не в этой стране. Мама Маши предлагала девочке надевать старые школьные вещи на улицу, но мы все знаем, что Маша любила простенькие короткие юбочки и свободные маечки. Теперь, пока Маша одна на хозяйстве, все немного изменилось. Все, что девочка сегодня надела как раз высохло, и было готово снова пачкаться. На свою одежду, в которой она обычно гуляет на улице, Маша даже не посмотрела. Она просто сгребла все с сушилки, и сбросила на гладильную доску. Завтра она все это перегладит, а сегодня… Одевшись, и закрыв за собой дверь, девочка отправилась покорять двор. Теперь Маша точно взяла все ключи, в том числе и тот, который был от нижней двери входа в подъезд. Но теперь ей было абсолютно все равно, попадет она в него, или нет. Выйдя на улицу, девочка никого из своих друзей не обнаружила. Люды нигде видно тоже не было. Маша отправилась гулять самостоятельно. Первое, что ей взбрело в голову – пойти на орех. Это означало пойти за близстоящие гаражи, за которыми росло несколько орехов, каждое лето детвора, включая Машу, лазила по этим деревьям, собирая ценные плоды. А затем кирпичом, или другим расскалывательным предметом, попавшим под руку, кололи их и кушали. Такая себе дворовая забава. На орех девочка вскарабкалась довольно быстро и легко, она даже не заметила, что на ней длинный сарафан. Усевшись поудобнее на ветку, Маша принялась нагребать орехи. И тут она поняла, что складывать ей их попросту не куда, обычно они их сбрасывали на землю, и уже там стоял кто-то с кульком, найденным где-то на улице, и собирал прилетающие плоды в него. А сейчас Маша была одна, и про то, что ей нужно было лезть на дерево с пакетом, она даже не подумала. «Не беда», решила девочка и, застегнув переднюю змейку на верхнем слое своего сарафанчика до конца, держа одной рукой его край, стала складировать свое добытое сокровище прямо туда. Насобирав целую кучу орехов, девочка слезла с дерева и, подобрав валяющийся кулек, направилась на асфальт колоть добычу. Усевшись попой на, теплый от летнего солнышка асфальт, и раздвинув ноги пошире, Маша положила свой кулек между ними, и принялась колоть орехи подобранным куском кирпича. Девочка всегда так делала. То, что асфальт грязный, ее никогда не беспокоило, так ведь удобней, а одежду она стирала сама. Сейчас ее сарафан спереди и на попе от ее уличной одежды особенно ни чем уже не отличался. «Ничего, постирается», решила Маша, и продолжила колоть орехи. К концу процедуры девочка была по уши в этом самом орехе. Потерев об асфальт ладони, и кое-как их, очистив, Маша направилась обратно во двор ждать свою подружку. Обычно для поедания своей добычи, ребята использовали строение под кодовым названием «Заброшка». Это был одноэтажный домик, в котором раньше был магазин. Но теперь там целая куча мусора. А недавно взрослые ребята поубирались там немного, притащили старенький диван, и даже сделали кое какую дверь, но дверь ни как не запиралась. По началу, там по ночам повадились бомжи, но создатели такого себе местечка для посиделок быстро их оттуда повыгоняли. Сами же ребята по ночам там собирались попить пивка и поиграть в карты, а днем там никого не было, и в дневное время это место занимали  дети. Конечно, бывало, что кто-то из взрослых ребят туда заходил и днем, но детей никто оттуда не выгонял. А дети, поняв, что пришли хозяева помещения, сами, молча, оттуда ретировались. Маша решила туда не идти, т.к. если гулять выйдет Люда или Сережа, то ни она их, ни они ее просто напросто не увидят. Маша направилась на горку, на которой они вчера играли. Вскарабкавшись повыше, девочка расположилась на одном из ярусов горки и, не спеша, пожевывая свои орехи, принялась ждать хоть кого-то. Спустя некоторое время она почувствовала первые позывы сходить пописять. Но они были настолько слабы, кроме того идти писять без Люды, Маша не хотела, что девочка решила даже не напрягаться по поводу сходить в туалет. Идти писять было еще крайне рано. Спустя некоторое время писять стало хотеться слегка сильнее, а орехи стали потихоньку иссякать. Маша слезла со своего укромного места, и направилась к дому Люды, ей было невдомек, почему же Люда не выходит на улицу? В домофон ей никто не ответил и, поняв, что дома никого нет, Маша решила подождать подружку на лавочке у подъезда. В подъезд все время кто-то заходил, и кто-то выходил. При этом все время все смотрели на девочку в школьной форме, которая была не самой чистой. При этом девочка сидела на лавочке, и поедала из грязного кулька орехи. Одна пожилая женщина даже поинтересовалась у Маши, вопросом, касаемым того, неужели в школах до сих пор не закончились занятия? Маша ответила, что уже давно, как. В ответ женщина поинтересовалась, почему же Маша в школьной одежде, ведь в школу ей идти не нужно, а гулять в том, в чем она была одета - неудобно, да и жарко. Маша ответила женщине, что это ее старая одежда, которая годится только для улицы, и ей не жарко. Хотя по ней уже начинал течь пот. Но это было не от того, что жарко, а от того, что Маша просто напросто уже безумно хотела писять. «Наверное, Люда сегодня не выйдет, может она на дачу уехала», подумала Маша, и уже встала, что бы пойти туда, куда она ходила вчера, что бы пописять, как из-за угла дома вывернула Людына мама, а рядом с ней шла Люда. Подружка Маши сегодня была просто красавицей, в таком одеянии Маша Люду еще никогда не видела: на ней было надето красивое желтое платье чуть ниже колена но, пожалуй, ниже, чем сарафан Маши. Платье было двухслойным. Верхний слой состоял из полиэстера. А нижний – из белого хлопка, который пришитой к нему по нижнему краю полоской из легкого фатина, выглядывал из-под верхней желтой юбки, придавая платью легкую пышность. Верхняя часть платья спереди состояла из желтого полиэстера и белой внутренней подкладки из хлопка, а поверх него от самого пояса была пришита стрейчевая сеточка, украшенная вышивкой из золотой нити в виде лепестков и осыпанная блестками. На спине платье было выполнено из, все той же, ни чем не прикрытой сеточки, идущей так же от пояса. Дальше платье сеточкой огибало шею девочки, подобно маечке. Рукавов платье не предусматривало. Сзади была змейка, идущая от пояса до самой шейки Люды.
- Привет Машенька, а ты шо, гуляешь, спросила мама Люды у Маши, увидев ее.
- Да теть Рая, гуляю, Люду жду.
- А мы на рынке булы, сказала тетя Рая – мама Люды.
Тетя Рая, или Раиса Исааковна была женщиной лет 55-ти. Люда была у нее поздним ребенком, т.к. Раиса Исааковна всю свою сознательную жизнь работала. Работа ее была на рынке, она торговала чем-то, чем именно Маша не знала, да ей собственно это было не интересно. Раиса Исааковна была крайне полной женщиной, и по наблюдениям Маши крайне непонятно одевавшейся. Мама Маши, как и сама Маша выросли в деревне, но мама прививала дочке хоть какие-то понятия о том, как правильно подбирать одежду. А вот Раиса Исааковна все эти постулаты либо не знала, либо просто не обращала на них никакого внимания, чем иной раз вызывала у Маши улыбку. И сейчас Раиса Исааковна была одета крайне не понятно: сверху на ней была белая блузка с огромнейшим кружевным воротником, причем, не первой свежести, спортивные широченные штаны, которые, судя по всему, принадлежали Людыному отцу, и крайне старые, когда-то очень давно - белые, затасканные кроссовки. Цветком всего образа была огромная соломенная шляпа, которую в деревне у Маши рыбаки носят на рыбалку. Так же Раиса Исааковна одевала и Люду. Девочка могла выйти гулять в каких-то мальчиковых джинсах, или в школу пойти в белой блузке, спортивной мастерке, юбке и старых кроссовках, одетых на белые, хотя нет, скорее уже серые, кружевные гольфы. Кроме того, после школы Люда гулять выходила, даже не переодеваясь. И на утро снова пойти в школу в той же, уже не чистой одежде. Людына мама, судя по всему, сама особо не заморачивалась над тем, что одежду нужно менять чаще, и дочку тоже особо не выстирывала. Из-за этого в школе Люду могли подколоть вопросом: что она вчера делала со своей одеждой, мыла лифты ей? При этом девочка даже не обижалась и, наверное, даже не понимала, что вопрос был с издевкой. Семья Люды жила бедно, и одеждой девочка избалована не была, кроме того, в основном она была не новой, кем-то подаренной в качестве помощи не богатой семье. Привыкши видеть свою подружку в такой одежде, Маша крайне не ожидала увидеть ее в таком наряде. Хоть платье тоже было не новым, и это было видно: от большого колличевства стирок оно немного потеряло свой цвет, в паре мест было даже грязненьким, видно выпачканным чем-то таким, что уже не отстирывается. Кроме того спереди на самом видном месте была видна дырочка, которую зашили не очень качественно, создав на ткани некрасивую складку. Но при этом все равно, Люда  в таком наряде была просто красавицей.
- Шо там мама твоя, спросила Раиса Исааковна у Маши.
- Она уехала на все лето за границу работать.
- А ты шо, одна осталася?
- Нет, с братом, ответила Маша.
- Ой, горэ-горэ, запричитала Раиса Исааковна, продолжая напевочным тоном, подобно тому, которым в церкви читают молебен, провозглашать и оплакивать тяжелую жизнь Машиной мамы. Девочки, стоя и слушая все это, переглянулись друг с другом, и одна другой улыбнулась.
- А мы вот с Людочкой пошли на рынок, я сегодня с дядей Федей уезжаем в сэло, та пишла понабэрала заказув, шо вэзты бабам з сэла, сказала Раиса Исааковна.  Надо заметить, что тетя Рая хоть и жила всю жизнь в городе, из села был ее муж Федор Николаевич, разговаривала при этом крайне диким суржиком, при этом все время, коверкая слова, не произнося их правильно ни на Украинском, ни на Русском.
- Ты, Машенька сёдня тоже красавыця, заметила тетя Рая.
- Да всю одежду перестирала, да вот надела старые вещи школьные, мне в них уже все равно кроме двора никуда не выйти, приняв образ крайне взрослой, сказала Маша.
- А я вот тоже дывлюся на Людочку, шо вона у цых джинсах, да джинсах лазыть. Девочка все-таки, та й у джынцях жарко вжэ, та от у нэй платтячко лежыть, та я померяла яго, она з нёго выростыть, та й усё. Хай лето пока месть, то хай доносыть, хоч выкидать не жалко будэ. Тикы от дырдочка на нёму маленька, а так хорошэ платтячко. При этом тетя Рая все время крутила Люду вокруг, да около, демонстрируя Маше «Платтячко», не забыв указать при этом на «Дырдочку».
- Ну я пишла у хату, эта фраза Машу слегка рассмешила, т.к. Люда со своими родителями жила в квартире, но для тети Раи, это все равно была ХАТА, а вы гуляйтэ. С этими словами Раиса Исааковна кряхтя, уползла в подъезд. А девочки уселись на лавочку, и уже вдвоем принялись грызть собранные Машей орехи.
- Ты уже писяла, спросила Люда у Маши?
- Нет еще.
- А я, наверное, сегодня не смогу, мы на два дня уезжаем в деревню, потом, наверное, приеду, и попробуем, с глубоким вздохом сказала Люда. Маша немного аж расстроилась, она столько терпела, а подружка, из-за которой она не сходила в туалет, хотя уже давно могла это сделать, компанию ей сегодня составить не сможет.
- Я безумно хочу писять, сказала Маша Люде.
- А ты можешь показать, как ты это делаешь, спросила у Маши подруга.
- Конечно могу, пошли. Девочки встали, и удалились в то самое место, в которое Маша уже давно бы сходила, если бы не встретила тетю раю и Люду. По дороге Маша рассказала Люде, как она провела сегодняшнюю ночь. Люда с досадой вздохнула. Ей действительно хотелось попробовать сделать то, что так свободно могла делать ее подруга. Наконец девочки пришли на место.
- Я пока буду писять просто сквозь трусики, сказала Маша. На черном будет все видно, а идти купаться на речку самой мне не хочется. С этими словами Маша приподняла подол своего сарафана, из-под его края показались Машины трусики. Девочка немного расставила свои ноги, и на глазах у Люды они начали заметно темнеть. Спустя пару секунд, из-под ног Маши потекла тоненькая струйка, которая ударяясь о землю, разбивалась на кучу маленьких капелек. Люда заворожено стояла и смотрела, как ее подруга мочится в свои трусики, а Маша в свою очередь стояла и писяла, закрыв от наслаждения глаза. Вот струйка немного усилилась, Маша полностью расслабилась, и Люде пришлось немного отпрыгнуть, что бы разбивающаяся об асфальт струя не попала на нее. Спустя время, выпускаемая Машей струйка, быстро ослабла, и затем иссякла вовсе. Маша постояла немного, пока с трусиков полностью не стекла моча, и опустила подол своего сарафана.
- Вот и все, сказала она подруге.
- Клааас, ответила Люда. Никогда не видела, что бы так писяли.
- Но лучше так писять, когда на тебе коротенькая юбочка. Девочка, которая меня научила так писять, писяла в длинных юбочках, и вся после этого была мокрой, как я вчера. А в короткой ничего страшного. Трусики быстро высыхают, и на юбке ничего не видно.
- А сейчас  на тебе и так ничего не видно, сказала Люда.
- Это пока я ни куда не присяду, ответила Маша, со знанием дела.
Девочки пошли обратно. Придя на лавочку, они вновь уселись и продолжили поедать орехи. Спустя некоторое время вышла Раиса Исааковна. Она подошла к сидящим на лавочке девочкам и, угостив Машу и Люду яблоком, позвала обеих подружек. Маша встала с лавочки первой. Вглядевшись пристальней, Люда заметила небольшое влажненькое пятнышко на Машиной попке, которое было слегка не по центру. Но если не присматриваться, его никто, никогда бы не увидел.
- Машенька, заговорила тетя Рая, а ты нэ хочешь забраты до сэбэ Людочку? Я осё подумала, нашо я дитя буду вэзти у цёму автобуси, по жарюке, там все равно ей робыть нэма шо. Мы з дядею Федей будем робыть на полэ, а вона шо? А тут вы вдвоём пограетэсь.
У обеих подружек на глазах просиял неподдельный восторг.
- Конечно, теть Рай, с удовольствием.
- От и добрэ, я пислязавтра вэрнуся, та вам с братом шось з сэла прывэзу.
- Договорились, теть Рай, ответила Маша.
Ну тоди добрэ, Людочка, я збыраться, хату я закрыю, тебе шото нада з собою узять?
- Та нет, мам, не надо, сказала Люда маме.
- Ну добро тода, я пишла збыраться, бо твой батя зараз усе попутае.
Раиса Исааковна уползла обратно в подъезд, а девочки просто воссияли от радости. Такого ни кто из них даже не предполагал.
- Пошли еще орехов наколем, сказала Маша, и получив одобрительный кивок Людыной головы, бросилась к орехам. Люда попрыгала следом за ней.
- А чего тебя мама переодеваться не заставила?
- Ну, она ничего мне не говорила, сказала Люда, а зачем?
«Действительно, зачем». Подумала Маша, еще месяц назад она даже бы не предположила, что можно вот так вот бегать в том, в чем никто детей во двор не выпускает. Но со вчерашнего дня, она уже была не рада, что это продлится всего три месяца. Спустя полчаса девочки вновь сидели на лавочке возле подъезда Люды, и уплетали орехи. Людын наряд успел обзавестись парой небольших дырочек внизу платья. Правда по сравнению с заштопанной тетей Раей дыркой на видном месте, эти дырочки были вообще незаметны Также в области живота и попы было слегка грязно от орехов и асфальта, на котором девочки кололи свои свежесорванные плоды. А вот Машин наряд был уже полностью сухим, Люда не переставала удивляться, как это она не знала такого способа писять, ей казалось, что он действительно безумно удобен. Но самой так попробовать пописять ей еще пока не удалось, хоть и очень хотелось. Она видела, какое наслаждение получает от процесса ее подруга, и ей тоже хотелось его получить. Но что про это скажет ее мама, Люда не знала. Наконец из подъезда вышли Тетя Рая и дядя Федя. Они были по уши завалены сумками.
- Ну усе девчатка, сказала тетя Рая, мы поехали. Людочка, тебе удобно в платью, перевдяватыся не будэш?
- Не, сказала Люда.
- Ну тода усе, я ж говорыла, шо нормальнэ платтячко, у нему не жарко бегать.
- Запачкается, заметила Люда.
- Забрудныця, та й забрудныця, ответила тетя Рая.  Люда встала с лавочки, родители поцеловали ее на прощание, и ушли. Спустя несколько секунд, надо заметить, что тетя Рая передвигалась, скорее всего, в силу своей тучности крайне медленно, при этом, переваливаясь с ноги на ногу, а вот дядя Федя был мужик крепкий, и бегал превосходно, они скрылись за углом дома, откуда пару часов назад Маша увидела подружку и саму тетю Раю.
- Пошли на заброшку, сказала Маша Люде.
- Пошли, ответила та.
Девочки пошли в свой укромный уголок, который до наступления темноты действительно принадлежал им. По дороге они зашли к Маше домой. И набрали бутылку холодного подслащенного чая. «Так мы и пить не будем хотеть, и писять будем чаще», заметила Маша. Девочки знали, чем сегодня они будут заниматься. Чуть позже, Маша почувствовала снова позыв пописять, о чем сообщила Люде. Та, отхлебнув чая из бутылки, надо заметить они выпили почти всю двухлитровую бутылку вдвоем, сказала, что еще пока писять не хочет. На самом деле Люда тоже уже слегка хотела в туалет, но ей, почему то было страшно писять, как это делала ее подружка. Сегодня на заброшке почему то дивана не было, то ли ребята его куда-то перенесли, то ли его просто кто-то выбросил. Девочки соорудили себе из кирпичей, коих тут было с избытком по импровизированному стулу, и на них прекрасно расположились. А самое главное, Маша это определила сразу: на таком стуле можно было писять даже не вставая, не боясь при этом намочить диван, который тут еще недавно стоял. Здесь их мокрые шалости никто даже не заметит, т.к. на улице было действительно жарко, и скорее всего к моменту, когда они соберутся вылезать из своего укрытия, их одежда и все, что они тут описяют, успеет высохнуть. Сообщив подружке о том, что она сейчас будет писять Маша, сидя в той позе, в которой и сидела, недолго думая, расслабилась. Сначала из-под нее послышалось довольно таки громкое журчание, сидела девочка на одном кирпичике, и ее колени были довольно близко к ее лбу. Затем под ее попкой стала растекаться лужица, а кирпич, из светло-серого, стал очень темным. Было видно, как попа девочки, облаченная в сарафан, стала намокать, а сарафан тут же поменялся в цвете. Лужица очень быстро потекла на пол, при этом кусочек юбки сарафана, лежащий на земле возле кирпича, который девочка даже и не подумала как то поправить, попал прямо в эту лужу, и его ткань заметно стала намокать. После того, как Маша закончила писять, она встала и, покрутившись, показала себя подружке. Попа у девочки была вся до безумия мокрой и слегка грязной. Грязь, намокшая от мочи, поприлипала к Машиной попе. Она подняла верхнюю часть сарафана, и Люда посмотрела на то, что скрывалось за ней. К удивлению обеих, то, что внутренний слой юбки Маши мокрый, видно не было, хотя ткань прилипла к ногам девочки. Его влажность, подружки смогли определить, лишь пощупав его.
- Вот это круто, сказала Люда. Ей уже тоже безумно хотелось писять, но вида она не подавала.  Она еще раз отпила чая. Маша снова села на свой кирпич, и обе продолжили свое общение. Спустя некоторое время Люда уже очень сильно стала хотеть писять. Она стала слегка поерзывать попкой на своем кирпиче, а мышцы ее были напряжены до предела. Маша это конечно заметила.
- Ты чего, спросила она.
- Писять хочу.
- Так, а чё ты?
- Я не знаю, боюсь.
- Та чего тут бояться, берешь и расслабляешься, Маша вспомнила, как она сама первый раз писяла в трусики, и как ей тоже было стрёмно.
- Может я просто так пописяю, спросила Люда у подружки.
- Ты же сама хотела попробовать.
- Та я не знаю, а вдруг не получится? Маша привстала с кирпича, и присев на корточки, взяла подругу за руки.
- Не бойся, все у тебя получится.
- А как мы потом домой пойдем, я буду вся мокрая.
- Ну и я мокрая. Мы за полчаса высохнем.
Люда немного подумала, и вот спустя несколько минут из-под нее зажурчал тоненький ручеек. Маша посмотрела на подругу. Девочка закрыла глаза, а на ее лице было написано блаженство. В какой-то момент звук журчания усилился, а из-под платья девочки в сторону побежал ручеек, Люда сидела закрыв глаза, и держала юбку платья в руке, но ей это не помогло. Из-за того, что кирпич, на котором она сидела, был очень низким, подол платья все равно лежал на полу заброшки, и уже его часть попала как раз туда, где бежал ручеек мочи.
Сама  же Люда чувствовала что-то не понятное. С одной стороны плавно нарастающее тепло в ее трусиках действительно приносили некое наслаждение. Но как только девочка услышала звук журчания, то тут же сжала мышцы. Но писять хотелось уже на столько, что она просто не смогла  долго их сжимать. Она снова услышала журчание. Люда попыталась абстрагироваться от звуков, и полностью предаться наслаждению мокренькими трусиками. И в какой-то момент это ей удалось. Она на секунду забылась, и моча окончательно прорвала павшие перед ее наплывом мышцы. Но вот все прекратилось. Люда снова открыла глаза. Напротив нее сидела ее подруга, и одобрительно улыбалась, смотря,  как она писяет. Маша снова захотела в туалет. Девочка даже думать не собиралась, что делать. Она просто взяла и расслабилась. Удивительно, за последние два дня, сейчас она первый раз писяет присевши, но при этом она становится еще мокрее, чем когда она писяет стоя. В какой-то момент девочка почувствовала, что ее колени от долгого сидения на корточках, стали немного болеть, и она плюхнулась ими прямо на пол, при этом, не переставая писять. Теперь уже Люда смотрела на блаженное лицо Маши, и наслаждалась приятной уже прохладой в своих трусиках. Наконец и Маша закончила свой поход в туалет.
- Ну как, спросила она у Люды, когда последняя капелька мочи упала в ее трусики.
- Клааас, сказала Люда. Я даже не думала, что так здорово.
- А чувствуешь приятное тепло  в трусиках?
- Дааа. Это мне нравится. Только жалко, что тепло очень быстро проходит.
- Эт да, согласилась Маша, но потом, когда тебе ветерок залетает под юбочку, так здорово!!! А тепло можно повторять, сколько захочешь, подытожила свою лекцию Маша.  Затем обе девочки осмотрели друг друга. У Маши спереди было два белых пятна. Скорее всего, это были пятна от грязного пола, когда она стала на колени, то немного обтерла его. Попа у девочки была вся мокрая. Это было видно не вооруженным глазом.
У Люды же была мокренькая попка, на мокреньком пятнышке виднелась прилипшая к нему грязь. И несколько мокреньких пятнышек внизу подола платья. Все остальное было полностью сухим. Аж удивительно подумала Маша, Люда была в достаточно длинном платье, и оно должно было по всей логике намокнуть, но оно не намокло, по крайней мере настолько, что бы это было видно.
- Ты совсем сухая, сказала Маша. Это придало Люде некую уверенность.
- Что теперь будем делать, спросила Люда.
- Да ничего, пообсохнем и пойдем дальше гулять, сказала Маша. Удивительно, но спустя всего сорок минут обе девочки были уже практически сухими. У Маши лишь внутренняя часть сарафана была слегка влажной, но под внешней частью этого видно не было. Люда была сухой полностью, и даже грязь заброшки успела высохнуть. Девочки вновь осмотрели себя и, решив, что они вполне обсохли для того, что бы спокойно можно было вылезать из своей заброшки,  вылезли из укрытия и отправились на горку. На горке никого не было, и девочки решили немного поиграть в свою игру в квача. Люда бегала по горке превосходно даже не смотря на то, что ее платье все время путалось в ногах. Девочка даже слегка надорвала подкладку его юбки. Но на это она никак не отреагировала. Ее одежда частенько рвалась цепляясь о ветки деревьев, а мама никогда ничего не говорила. Просто спокойно зашивала свежую дырочку, и Люда снова могла носить свою кофточку, юбочку или шортики, причем даже в школу. Вот и сейчас на фатине подкладки зияла дырка, о которой девочка вскоре забыла.
А вот Маша сегодня вместо шлепок решила надеть свои кеды для урока физкультуры. В них было крайне удобно. Но они скользили по горке, и девочка то и дело соскальзывала на живот, обтерая своим сарафаном ее дно. В один прекрасный момент, она заметила, что нижняя часть ее сарафана порвалась, а именно оторвалась шуршащая ткать от хлопковой, кроме того, на нем были разводы ржавчины от ржавой горки. «Плевать», подумала Маша, и вновь принялась догонять свою подругу.
- У меня порвался мой сарафан, сказала она подруге.
- Ну и что, а у меня вот дырка, улыбаясь и показывая дырку в подкладке, сказала Люда.
Обе девочки посмеялись и, решив, что ничего страшного не произошло, снова продолжили игру. Немного побесившись, подружки отправились играть дальше. Сережа сегодня, почему то, гулять не вышел, и девочки решили снова отправиться за орехами. На дерево вскарабкалась Маша. Вскарабкавшись на дерево, она принялась рвать орехи и сбрасывать их вниз. А Люда тщательно их собирать. Когда пакет был полон, девочка стала слазить с дерева, при этом все-таки зацепившись о ветку, и оторвав кусок передней молнии от сарафана. «В этом я уже точно могу пойти только погулять», решила она, и абсолютно не волнуясь, слезла с дерева. Девочки решили на заброшку уже не идти, а пойти в другое любимое их место, которое от ореха находилось совсем не далеко. Это была небольшая полянка, прикрытая со всех сторон высокими кустами, и кроме того, рядом с ней росло дерево, и там был прекрасный тенек. Обычно они приходили сюда с покрывалами, но сейчас обе подружки абсолютно не беспокоясь, уселись прямо на грязную траву, перемешанную с влажной землей, которая почему-то тут никогда не высыхала. Маша  снова раздвинула ноги, и принялась колоть орехи, сделать это было сложнее, т.к. под орехом был не асфальт, а земля, но все-таки у девочек это получалось. Они их в пакет даже не собирали, а ели сразу же. Тут Маша почувствовала, что снова хочет писять. Так и сидя на земле, она расслабилась. Снова ее наполнили чувства некоего наслаждения, сопровождаемые теплом, растекающимся по ее попе и ногам. Наевшись орехов, Маша предложила подружке пойти домой смотреть на компе мультики. Люда согласилась, кроме того домой идти была уже пора, т.к. на улице вечерело. Когда обе встали с земли, подружки осмотрели друг дружку. Все было в полном порядке. Вся попа Маши была в мокрой грязи, разбавленной ее мочой, К попе Люды просто местами поприлипала влажная земля, которую она с легкостью отряхнула.
- Я опять хочу писять, заметила она.
- Так писяй, чего ты, спросила Маша.
- а домой к тебе можно будет мокрой идти?
- Ну я же мокренькая тоже, заметила Маша, писяй свободно, и пошли смотреть мультики.
Люда собрала платье между коленок и присев на корточки и снова немного подумав, расслабилась, писять стоя у нее как то не получилось. Практически сразу зажурчал напорчик. А спустя всего пару секунд через платье в районе попы девочки, Маша увидела летящую на землю струйку. Люда слегка прикрыв глаза, продолжала писять. Ее трусики были уже полностью мокренькими. Приятное их тепло ласкало промежность девочки. Люда слышала, как ее моча где-то там ударяется о землю. «Значит моя попка уже, скорее всего полностью мокрая, ну ничего, если кто-то спросит почему, скажу что купалась на речке и надела платье на мокренькие трусики», решила она и еще больше расслабилась, отпуская мочу в свободное падение сквозь ее трусики и ткань платья. После того, как моча полностью иссякла, девочка, как ни в чем ни бывало, встала и провела рукой по попке. Рука тут же собрала с ткани платья влагу. Все платье сзади от попы и до самого нижнего края юбки было мокрым.
- Вот это ты записюха, подколола Люду Маша.
- Угу, на себя посмотри, с легкой застенчивостью улыбнувшись, ответила Люда. Новая забава ей начинала нравиться все больше и больше. Довольные и веселые обе подружки отправились к Маше домой. Дома Маша сразу предупредила Люду, что бегать в туалет не надо. Она достала из шкафа надувной матрац, представляющий собой в зависимости от того, как его сложить: либо диванчик, либо огромную кровать. Надув его, девочка, конечно же, разложила его полностью, в результате чего на половину зала получилось огромнейшее ложе, на которое обе девочки с лихвой уместились. Этот матрац не даст жидкости стечь на пол, потом Маша его протрет и он будет как новый. Перетащив матрац так, что бы было хорошо видно экран монитора, и попутно заварив себе и Люде по чашке чая, Маша запустила любимые мультфильмы. Девочки сидели и смотрели серию за серией и попивали чай. Первой позыв в туалет почувствовала Люда.
- Я хочу писять.
- Писяй, сказала Маша.
Люда сидела на матрасе,  полностью залезши на него с ногами, которые были подогнуты в коленках. Девочка снова закрыла глаза, и начала ждать, когда же моча снова наполнит ее промежность. И вот из-под нее снова полилось. Люда уже не боялась, и была полностью расслаблена. Спустя несколько секунд  она почувствовала, что ее платье действительно намокло. Мокренькие от мочи трусики снова заставили сердце девочки биться сильнее. «А пусть». Подумала Люда, и полностью отпустила мочу. После того, как она пописяла, девочка встала с матраца, и Маша осмотрела ее. Сзади на платье было два огромных пятна.
- А что теперь делать, спросила Люда.
- садись мультики смотреть, хочешь еще чайку.
- Да.
Маша поставила мультик на паузу, и удалилась делать чай, а Люда снова плюхнулась прямо в свою недавно сделанную лужу, никуда не девающуюся с резинового матраца. Когда Маша пришла обратно в комнату с двумя чашками чая, Люда успела приумножить сделанную ей ранее лужу, и теперь уже сидела в небольшом озерце, которое начало даже стекать понемногу с матраца на пол.
- Придется завтра немного убраться в квартире, сказала хозяйка.
- Уберем, ответила Машина гостья, беря чашку с чаем. Такой способ мочеиспускания девочке начинал нравиться до безумия. Жалко, что мама так писять не разрешит, да Люда в жизни бы не осмелилась прийти к маме с такой просьбой. Чуть позже и сама хозяйка квартиры поняла, что неплохо было бы сходить в туалет. Недолго думая, она так и сделала. Заняв позу подогнув под себя ноги, Маша начала писять. Осматривать себя обе уже не стали, хотя и так все было понятно. Вся середина матраца была в моче, и Маша с Людой то так, то эдак кувыркались на нем, пытаясь найти позу поудобнее для дальнейшего просмотра мультиков. На самом же деле обеим хотелось побольше изваляться в собственной моче, т.к. прилипание влажной ткани вызывало у обоих восторг. Ни одна, ни вторая, когда вылезали из речки не чувствовали такого раньше. Напомню, что на речку они бегали купаться порой даже не раздеваясь.  К концу просмотра мультиков за окном незаметно стемнело. Девочки по уши мокрые даже думать о том, что бы переодеваться не стали. Маша приготовила себе и подружке ужин и, поужинав, обе решили, что пора бы искупаться, и постирать, наконец, свою одежду. «А зачем стирать, давай просто поплаваем в ванной так, не раздеваясь, и все», предложила Люда. Маша  эту идею поддержала. Девочки наполнили ванну водой, и прямо так, не раздеваясь, плюхнулись в приятную теплую воду. То, что они вытворяли в полной воды ванне описать сложно. Девочки и плескались, и обливали друг друга, а затем, добавив в ванну пузырей, стали играться ими. Маше и Люде так весело еще, пожалуй, никогда не было. После такого способа постирать вещи и помыться самим, девочки душем смыли с себя всю пену. Пора было вылезать. Конечно же переодеваться никто не собирался. В квартире было жарко, и мокрая одежда, приятно обволакивающая тела девочек, предавала ощущения хоть какой-то прохлады. Так они спать и легли в мокрой одежде.
- Само все высохнет, сказала Маша.
Люда лишь только одобрительно кивнула, тем более что обе понимали, что никто сухим ночью не будет. Так они и спали всю ночь, время от времени добавляя на резиновый надувной матрац новую порцию свежей мочи.

0

6

Классно, давно не было историй про Машу

0


Вы здесь » Сообщество любителей омораси » Рассказы » Истории про Машу