Сообщество любителей ОМОРАСИ

Сообщество любителей омораси

Объявление

УРА нас уже 290 человек на форуме!!!

По всем вопросам вы можете обращаться к администратору в ЛС, в тему Вопросы к администрации (для пользователей), или на e-mail: omowetforum@gmail.com

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Сообщество любителей омораси » Интерактивные рассказы (БД) » Рабочие будни из интернета.


Рабочие будни из интернета.

Сообщений 41 страница 50 из 50

41

Продолжение:

Рыжая ворвалась первой и взгляду её предстала... картина, не то чтобы совсем безрадостная, но и не «бодрящая»: из пяти «разномастных» унитазов три были заняты, особенно воо-он тот, дальний, как же она любила такие «посадочные» места, сидеть она по жизни с этими «делами» могла только на корточках, «примащивать» свой голый зад даже на сиденья, на которых заведомо перебывало уже тысяча таких же задов, а уж тем более на ФАЯНС (на который могли встать и ногами!) для неё, АРИСТОКРАТКИ, было невозможным. Но свободны были только два сральника в середине и перегородок меж ними не было, только стальная «рама» (как впрочем, и между средним и соседним с ним, ближе к дверям — там не было вообще ничего!) Но выбирать не приходилось: ссать хотелось нестерпимо... Рыжая устремилась к четвёртому, видимо на её «выбор» повлияла «близость» его к «дальней площадке» - может, рассчитывала, если что, «перепрыгнуть» в процессе?
Свободным остался только средний. К нему «летящей походкой» направилась полноватая «пепельница», тряся и виляя бёдрами, лицо у неё было недовольным (впрочем, она была похоже, из тех кто недоволен всем и всегда по жизни...) «Бл@..дь...», - тихо выругалась она, с ходу взглянув на унитаз, видимо причиной было отсутствие СИДЕНЬЯ. Но она ещё не знала (точнее, НЕ ЗАМЕТИЛА!) его ГЛАВНОГО НЕДОСТАТКА...
«Блондинка», самая молоденькая, но тоже бойкая, как и две остальных, вошла последней, походка у неё, в отличие от размашистой походки «пепельницы», была «семенящяя», она переступала мелкими шажками и цокала при этом каблучками, словно пол был стеклянным и она каждым шажком «проверяла» его на прочность и хрупкость. Когда она вошла,она сильно сжимала ноги и чуть приседала, наклонив голову и корпус вперёд — видно было, что хочет «по-малому» сильно. А вот полноватая, хоть и тоже шла «на полусогнутых», напротив, корпус откинула назад, откровенно держалась за живот и «втягивала» ягодицы, при этом тяжело, чуть не со свистом, дыша сквозь зубы. Подойдя к унитазу, она развернулась и, присев на ногах ещё глубже, судорожно, почти «истерично», стала расстёгивать ремень на брюках. Справившись с этим, она рывком стянула с себя брюки и всё, что было под ними и буквально плюхнулась на фаянс, но тут же оторвала зад от него, и приподнявшись, наклонилась, наоборот, всем корпусом вперёд... Одновременно раздалась глухая, но мощная «трель» с последующим тихим «шипением», и после этого послышалась череда «шлепков» о дно унитаза — стул у неё был «полужидким» и колбаски, нашедшие, наконец, за долгое время себе выход из «хранилища», «гроздью» повалили, одна за другой, куда надо. «После первой «очереди» «пепельница» глубоко вздохнула и снова «откинулась» назад, чуть не стукнувшись головой о трубу. Для неё наступил «релакс» после долгих, видимо, мучений.
«Блонде», как её сразу молча «окрестила» сидящая на втором горшке Алёна, унитаза не досталось, и видно было, что её это очень огорчило. Как и то, что в этой «троице» она была явно «младшей» что ли? и по «статусу», да и по возрасту, скорее всего. Она со вздохом закатила глаза к потолку и эдак «жеманно» вздохнула, сжав ноги и присев ещё сильнее. Чувствовалось, что ссать она хочет неимоверно, и откровенно ждёт «добровольца» женского пола, который ей освободит место.
Алёна, которая даже по «малым» делам предпочитала оставаться на горшке подолгу, явно не спешила этого делать. Сидящей на дальнем «плацдарме» Ленке просто не было видно её мучений, да и вообще ничьих, она вся «ушла в себя», хотя доза лоперамида, «выхлопотанная» начальницей, и сделала своё дело, но всё равно она раздумывала, не посрать ли ещё «дополнительно» перед уходом с работы (ей ехать до дому было далеко и, помня свои муки днём, она решила «подстраховаться»). Оставалась, как всегда, Юленька, хоть и начавшая писать позже всех, но обладая, как известно, «отзывчивым» нравом, не смогла сдержать «порыва солидарности» и выдала себя взглядом, даже слегка приподнявшись (инстинктивно) на толчке. «Блонда» уловила это её движение и, хотя Юленька ещё продолжала сикать, её полный надежды взгляд с этого момента был сосредоточен только на ней. И на её «белом друге»...
Юля, едва закончив журчать, поднялась, рывком отмотала заведомо больше бумаги, чем было надо, протёрла (быстро, но тщательно) всё что надо, и бросив всё в унитаз, дёрнула за «спускалку». Дёрнула осторожно, вспомнив реплику бабы Веры о том, что «кто-то сегодня порвал верёвочку», даже не представляя, КТО ИМЕННО мог это сделать... В ёршике нужды не было и она спешно принялась натягивать трусики с колготками, правда в последний момент у неё хватило ума «не выбегать» с полуспущенными штанами на середину, как другим до неё...Опростав юбку, она вышагнула из «отсека» и кивнула «блонде» - садись, мол... Благодарный взгляд последней выразил всё, что можно, она «метнулась» к унитазу и, мгновенно спустив штаны, присела, не касаясь фаянса задом. Тут же из неё полило.
Юля, прежде чем идти мыть руки, «окинула» взглядом «унитазное пространство». Лена и её лицо (а значит, и НАМЕРЕНИЯ), были надёжно скрыты бетонной стенкой, две «заезжие» сиделки её не интересовали, зато на Алёне она взгляд задержала... Взгляд был хоть и робким (Алёны с её манерами она слегка побаивалась), но эдаким ироничным, словно спрашивающим: «Ну, что, мол, хорошего понемногу, пошли, что ли?» Возвращаться одной Юле не хотелось, она привыкла «растворяться» среди других, так ей было комфортнее...
Алёна хмыкнула и, вопреки ожиданиям Юли, сразу приподнялась, потряся, как кобыла, задом, потом, даже не подтираясь, прямо-таки оглушительно спустила воду, нажав кнопку на своём «низком» бачке, натянула и застегнула штаны. Не обладая Юлиной «щепетильностью», отошла так, чтобы видеть Лену в дальнем отсеке и буквально гаркнула:
- «Ленусь, ну ты чё там? Не заснула? Пшли...»
- «Не, девчонки», - тут же отозвалась «Ленуся», я тут ещё...кхм...», - она явно выбирала подходящий термин, желание покакать в последний момент возобладало, и Алёна избавила её от «лексического тупика», всё с ходу поняв и продекларировав (в своём стиле, громко, с широким взмахом рукой):
- «Ладно, сри, мы пошли... Догоняй!»
Юля, прыская в ладошки, почти побежала в «предбанник» и включила кран. Манеры Алёны ей определённо нравились, она порой даже хотела ей подражать, но понимала, что не получится... Ополоснув руки, она оставила воду Алёне, та сделала то же самое и через несколько мгновений они уже вышли из туалета, а потом — и на лестницу, по которой неспешно стали подниматься. СПЕШИТЬ было уже действительно некуда, рабочий день подходил к концу...
А в это время...

Жанна уже довольно-таки задержалась в бухгалтерии, она ждала Марину Сергеевну, чтобы обсудить с ней кое-какие рабочие вопросы. На дворе был четверг, 23-е число, а завтра, как в каждую ПОСЛЕДНЮЮ ПЯТНИЦУ месяца, с утра должно было состояться «общее собрание» всей конторы... (В отличие от любой другой, «рядовой» пятницы, когда собирали только РУКОВОДЯЩИЙ СОСТАВ — таких, как она, Марина и прочих «начей»). И «подготовиться» к этому надо было. Но Сергеевна, как сообщили, сейчас пребывала «на ковре» у генерального, чем-то он был жутко недоволен (вроде итогами недавно сданного годового отчёта!), а в таких случаях он «задерживал» главбуха у себя надолго...
Пока же она коротала время (сначала с одной Людмилой, а потом к ним присоединилась и Светка, после безуспешных попыток «отыскать» подругу Ирку). И вот теперь они втроём трендели «обо всём и ни о чём».
Жанна «поймала» себя на том, что после ведра выпитого чая (запивала лоперамид!) уже снова хочет, причём сильно, в туалет, на этот раз по «малым делам». О Людмиле и говорить не приходилось, ей «сердобольная» нач Марина, уже «раздарившая» весь лоперамид, дала последние две своих таблетки угля, и это чуть облегчило её состояние, но  запив его также «цистерной чая, она теперь испытывала те же позывы, что и Жанна. Даже бОльшие... (Несмотря на «малые» позывы, просраться ещё раз под конец дня совсем не помешало бы...) Приход Светки чуть облегчил её состояние (во-первых, при достижении «минуты икс» легче было «сорваться» и побежать вниз (хотя она, будучи дисциплинированной, ждала Сергеевну), а во-вторых, теперь хоть не было необходимости отвечать на Жаннины вопросы, та с появлением Светки полностью «переключилась» на неё, «выпытывая», что именно сейчас является «предметом» волнений гендира — от этого зависело «направление волны» на завтрашнем собрании...
- «Так, Свет, а всё-таки, он её, чё? По налогам? Или по чему другому?» - в который раз спрашивала она, под «другим» имея в виду слишком большое «сальдо» из-за неоправданных затрат (у Петровича это была обычная картина: когда деньги в конторе БЫЛИ, все затраты (помимо закупок товара — новый транспорт, складское оборудование, компы ввиду расширения штата и др.) были НЕОБХОДИМЫМИ, а потом, когда подбивали «бабки» в конце любого учётного периода, они вдруг резко становились в его глазах «НЕОПРАВДАННЫМИ». Да, ведь был ещё и КОРПОРАТИВ с оч-чень широким размахом в начале марта — 1-го марта исполнялось 5 лет конторе, и с Международным женским днём его «соединили»)...
- «Господи, Жан, тебе-то не всё равно?» - как-то вяло, уже в десятый раз слышавшая этот вопрос, отреагировала Светлана — до этого она пыталась «пробавляться» собственными догадками, но знать, ЧТО ИМЕННО происходит там, в «святая святых» и о чём Петрович «пытает» Сергевну (так «сокращённо», через одно «е», она её называла «про себя», да и в компаниях), она разумеется не могла.
- «Не всё равно», - отпарировала Жанна. (...Блин, счас обоссусь! Может, сбегать? Всё равно неизвестно, НА СКОЛЬКО это всё...) - «Если по налогам, то нам, «продажам», по барабану, а если по «финансовой пропасти» (этот термин тоже был «коронным» у гендира, соответственно и среди сотрудников «витал» постоянно и обозначал «разрыв» между доходами и расходами, а значит, и необходимость срочных ПОСТУПЛЕНИЙ — денежных, естественно), - «то он нам, продажникам, завтра весь мозг вынесет - «почему не вытряхиваете долги с клиентов», ему же пофиг, что большинство (особенно большИе фирмы) иначе, как по отсрочке, не работают... И запретит ещё (делал уже так, сама знаешь!) грузить до конца месяца по отсрочке ВООБЩЕ, а также всем, у кого долги; а ПЛАН по отгрузке, урод, всё равно будет требовать...» - её «несло», она ждала, что «Сергевна» вот-вот появится. Чтобы «владеть ситуацией» и в конце рабочего дня (блин, без десяти семь уже!) ознакомить с ней всех подчинённых, чтобы завтра все знали, что на собрании МОЖНО говорить, а чего нельзя. А то после семи всех как ветром сдует, я их, ветрогонок, знаю... Может пойти, обрисовать ситуацию и попросить, чтобы ЗАДЕРЖАЛИСЬ, пока Марина не освободится? Так это ещё хрен знает сколько может продлиться.(О, аж в рифму на нервной почве заговорила! Ё-моё, но как же ссать охота!..)
Находясь в «патовой» ситуации, Жанна, наконец, решила выйти в коридор и направилась к себе, в «продажи» для «разъяснительной» работы с составом — (хрен с ним, будем «рассчитывать на худшее», объясню им сейчас, чтобы ни в коем случае САМИ про дебиторку и «упрямство» клиентов ни ползвука, а заодно и про ПРАЗДНИК...) А то праздников нам ещё пять лет после этого не видать...) - Жанна знала «прижимистый» и мнительный  характер шефа и уже однажды было, как кто-то «брякнул» (в прошлом году) про неоправданные расходы на прошлогодний (теперь уже, получается, ПОЗАПРОШЛОГОДНИЙ!) летний корпоратив, и прошлым летом «по распоряжению главного!) уже никуда не ездили...
Жанна уже вышла в коридор, когда (инстинктивно повернув голову налево, в сторону «начальнического» крыла), увидела, как из-за поворота «вынырнула» и буквально рысью, точнее своей обычной «размашистой» походкой, к ним стала приближаться длинноногая и худая Марина Сергеевна. «Не опознать» её было невозможно ещё издали... В несколько шагов Сергевна преодолела полкоридора до «родной» бухгалтерии и поравнялась с женщинами (Света тоже вышла вслед за Жанной в коридор, и ей тоже интересно было узнать «подробности»... Кроме того, ей, как и всем, налившейся водой-чаем, тоже уже сильно хотелось «по-маленькому» в туалет).
Но звук открываемой «лестничной» двери заставил всех повернуть головы туда. В коридор вошли Алёна со стажёркой Юляшей. Увидев начальницу, они пошли к ней, минуя дверь отдела продаж — бухгалтерия находилась дальше других комнат от лестницы.
- «Так, чудненько! Вот кого нам и не хватало!», - тут же, забыв о «позывах», прямо-таки возрадовалась Жанна, но она не знала, двинуться ли «к себе» и начать там «мини-собрание», тем более, что «народ подошёл», или же сперва выяснить ситуацию у подошедшей Марины. И в итоге приняла «соломоново решение»:
- «Так, ТЕПЕРЬ все в сборе, я так понимаю?» - вопросила она. Что-то ей подсказывало, что уж если САМА Алёна уже не сидит в своём любимом месте, а изволила «прибыть», то остальные должны быть и подавно.
- «Не угадала», - со своим хриплым смешком, как всегда «обломала» её Алёна, - «Ленка ещё...того... Ну ТАМ...», - и ткнула перстом в сторону лестницы и вниз. Все, кроме Марины, прыснули, прекрасно поняв, ЧТО она имела в виду...
- «Ладно», - Жанна закусила удила и решила «рулить» до конца. - «Скажи там всем, чтобы не разбегались, я счас подойду, надо кое-что сказать...», - она глянула на часы — было без пяти семь. - «И заказы пусть скинут все в комплектацию, я проверю и пропущу, а новые, если кто позвонит, отсылайте уже нафиг, только на послезавтра теперь», - и после того, как сначала послушная Юля, а за ней и Алёна, развернулись и затопали обратно, в свой отдел, обратилась к стоявшей рядом и переминавшейся с ноги на ногу Сергевне: - «Мариш, слушай, хочу спросить...»
- «Да погоди ты, Жан...», - на лице Сергевны была такая ОЗАБОЧЕННОСТЬ, что не передать... - «Светуля, хорошо, что ты здесь», - она прямо-таки ОБНЯЛА Светлану за плечи (не заметив, как та при этом сжала ноги, набрала в себя воздух и слегка присела) и зашептала: - «Иди, открой базу, проверь...», - далее последовали чисто «бухгалтерские изыски», видно было, что как раз ОНИ и были предметом столь долгих её обсуждений с гендиром... После того, как Света (как показалось Жанне, недовольно фыркнув), удалилась в помещение, где сидела Людмила, Жанна снова открыла рот, чтобы «продолжить», но Сергевна, словно цапля, «раскачивающаяся» на своих длинных ногах и всё время клонящаяася корпусом в сторону лестницы, оборвала её на полуслове:
- «Ой, Жан, извини, только не сейчас...», - и буквально «ломанулась» в направлении, противоположном тому, откуда пришла, но Жанна прямо-таки схватила её за рукав, точнее, «за локоток», проговорив (нельзя было упускать момент!)
- «Сергеевна, два слова... Ну я должна знать...»
- «Ой, Жанночка, я же сказала, не могу сейчас...», - почти простонала главбух. И, приблизившись чуть не вплотную к Жанне, почти зашептала: -«Еле терплю, сейчас в штаны написаю, не могу больше...»
Такой поворот несколько «выбил Жанну из колеи» и она, машинально отпустив «локоток» коллеги, только и смогла проговорить:
- «О, Господи... Ну беги... А чего — ТАК то?..»
- «Ой, Жанночка...». - в третий раз повторив это «ой», зашептала Сергевна; видно было, что желание поделиться «наболевшим» у неё превышало даже позывы мочевого пузыря, - «почти час продержал, зараза...» (да, редко она так про ГЛАВНОГО говорила!), - «мурыжил-мурыжил, главное, что сам не поймёт, чего хочет, а я же, чаёв этих, ну после отравления нашего, перепила, так сижу перед ним, козлом, прости Господи, на вопросы его долбаные отвечаю, а уже давит так, хоть прямо под стол ссы...», - да, в минуты «острых переживаний» Марина могла изъясняться ещё и не так — это Жанна знала и сейчас была как раз ТАКАЯ МИНУТА... Она от «сюрреалистичности» на мгновение даже забыла, О ЧЁМ хотела спросить главбухшу и, только ВСПОМНИЛА, как та, встрепенувшись, «скороговоркой» произнесла:
- «Всё, Жан, побежала я... А то правда НЕ ДОНЕСУ...»
И, сорвавшись с места, пулей помчалась, миновав выход на лестницу, в дальний конец, к тому «отсеку», где находились «каморка» программиста и «убитый» МУЖСКОЙ туалет...
- «Вот это ДА!», - подумала про себя Жанна. Но вслед за этим ничего подумать не успела — стукнула дверь с лестницы и появилась Лена.
Новый «всплеск» в мочевом пузыре заставил Жанну «вспомнить о насущном», но «чувство долга» возобладало, тем более, что все теперь уж точно были в сборе.
- «Давай, тебя только и ждали», - полушутя-полусерьёзно кивнула она Ленке и они, «с разных сторон», двинулись к отделу продаж, где уже был полный «кворум».
Входя в дверь, Лена сразу прониклась «рабочей» атмосферой и села на своё место. Хотя ТО, чему ей только что пришлось быть «свидетельницей» в нижнем туалете, затмило для неё все последние события дня... И она, когда уже Жанна, собрав всех «в кружок», как она обычно делала, начала говорить, долго не могла «сосредоточиться» и вникнуть в суть.
Потому что несколько минут назад...

0

42

Продолжение:

Сразу после того, как дверь, ведущая из туалета наружу, закрылась за Алёной и Юляшей, послышался голос со среднего толчка (принадлежавший, разумеется, хабалистой «пепельнице», чем-то в своих манерах и даже голосовых интонациях она напоминала Алёну). Ленка, «оккупировавшая» дальний «плацдарм», и УВИДЕВШАЯ всех троих, когда те входили, правда мельком — сразу оценила её походку, выражение лица и «излияние чувств» по поводу отсутствия стульчака. И тут же в своём подсознании «ассоциировала» её со своей такой же «хабалистой» сослуживицей, с которой они сидели «стол в стол». Сейчас она не могла из-за бетонной стенки видеть никого из троих, зато слышала всё и могла чётко определить, кому принадлежала та или иная реплика (всю «троицу» она, как человек опытный, моментально «позиционировала», каждую из участниц).
- «Блин, девки...», - с эдаким сладострастным вздохом произнесла «пепельница», нисколько не стесняясь присутствия «посторонней» (для НИХ) Лены, а возможно, даже НЕ ЗАМЕТИВ ЕЁ, когда «стремилась» к унитазу - «всё-таки хорошо просраться...»
Она сделала паузу и Лена про себя тихо взмолилась:
- «Только не говори, что это ЛУЧШЕ СЕКСА... «Алёны номер два» не надо...
Но полноватая «опровергла»... Потянувшись на своём месте, стукнувшись в этот раз (слегка) головой о трубу стояка и тихо матюгнувшись (впрочем, Лена, хоть и услышала глуховатое «бумм-м», но не СОПОСТАВИЛА, даже при том, что рыжая, сидящая ближе всех к Ленке, громко прыснула при этом); так вот, полноватая, после всего, продолжила:
- «Хорошо просраться — в этом ЧТО-ТО ЕСТЬ...»
Рыжая (она была в этой троице кем-то вроде «предводительницы», а скорее всего чуть выше по служебной иерархии; так определила Ленка с ходу) хрюкнула вторично, после чего произнесла:
- «Рада за тебя, Ксана, что ты хоть ЧЕМ-ТО довольна...»
Блондинка (тоже за стенкой, но за «гипроковой», на крайнем ближнем к двери унитазе) тоже прыснула и откровенно расхохоталась, громко и раскатисто пукнув при этом — (да, видимо, в этом плане тот, «первый» унитаз имел какую-то «магическую» что ли? cилу; заставив ранее так «отметиться» офисную леди Галину, теперь ТО ЖЕ САМОЕ он «проделал» и с заезжей гостьей...)
Обе её «товарки», естественно, услышали и «оценили», зайдясь от смеха. Рыжая при этом наклонилась корпусом вперёд, чуть не спрятав голову в колени, зато «пепельная» Ксана, издавая прямо-таки утробный гогот, повернулась головой вправо, в сторону дээспэшной стенки и проговорила, переводя дыхание (от смеха у неё даже выступили слёзы на глазах):
- «Спасибо, Лера, ПОДТВЕРДИЛА... Во, блин — каждый РАДУЕТСЯ ЗА МЕНЯ по-своему!»
Но, посмотрев направо, она увидела нечто более важное для себя — ту самую СИДУШКУ, свободно лежащую на втором горшке и на этот раз НИКЕМ НЕ ЗАНЯТУЮ!
Издав утробный рык, ещё громче, чем ранее Алёна, она сорвалась с места (благо в процессе сранья наступила пауза) и, схватив её, не прикреплённую, плюхнула на свой средний толчок и тут же грохнулась сверху на него сама.
- «Во! Теперь хоть посру нормально!» - пафосно продекламировала она, словно диктор телевидения, предвещающий всем на ближайший месяц хорошую погоду.
- «Ксан, угомонись», - укоризненно произнесла рыжая «предводительница», даже не повернув головы влево. Зато через мгновенье, словно опомнившись, она (как она считала, в отличие от подчинённой, при подходе к унитазу УСПЕВШАЯ ЗАМЕТИТЬ сидящую в дальнем отсеке Лену), приподнялась, так, чтобы её голову было видно над «бетоном» (для этого пришлось почти встать в полный рост) и проговорила, явно адресуя реплику Лене (которая сидела в глубоком приседе и видно было только её голову:)
- «Женщина, извините нас...»
- «О, а мы чё, тут не одни?» - тихо, под нос, пробормотала «Ксана», Ленку она конечно же заметила раньше (НЕ МОГЛА НЕ ЗАМЕТИТЬ, так как искала свободный унитаз и первым делом обратила внимание на ЗАНЯТЫЙ дальний!), просто потом НЕ СЧИТАЛА выходящих (таким тонкостям она никогда не уделяла внимания!), думала, что «местные» вышли все, и теперь у них троих эдакий «междусобойчик» на чужой территории... Она тоже хотела извиниться (чисто для проформы!) но «скрут» в животе, последовавший после паузы, заставил её отвлечься от «мелочей». Она напряглась, но ничего не вышло, расслабилась, снова напряглась, и так несколько раз, то откидываясь корпусом назад, то наоборот, чуть не касаясь головой колен. После очередной «манипуляции» кишечник наконец «заработал» и из её попы полезла здоровенная «торпеда» (так её про себя сразу окрестила Ксана, «потенциально» оценив её размеры по усилиям мышц и расширению своего ануса). Она откровенно устала «толкать» своё «произведение» к выходу, когда то, наконец полностью выползло наружу и шлёпнулось вниз, о фаянс. Но Ксана чувствовала, что это ещё далеко не всё...
Рыжая же, после своего извинения, не стала приседать обратно, а (закончив к этому моменту все свом «малые» дела), отмотала бумаги от рулона и подтёрла между ног. После чего спустила воду, неторопливо оделась, тщательно застегнула ремень на брюках и выйдя из «отсека», повернулась лицом к обеим «коллегам», произнеся:
- «Так, девки, хорош рассиживаться! Пошли товар забирать!»
- «Злата, солнышко, ты извини, я, это... как бы... ну, в общем, у меня тут...», - заканючила блондинистая Лера. «Озвучивать» свои проблемы, «обнаруженные» ею сразу после пука (видимо, смех всколыхнул — блин, совсем некстати! в желудке совсем иные процессы) она не стала, но ДАЛА ПОНЯТЬ начальнице обо ВСЁМ прямо-таки умоляющим взглядом. Та поняла и, тяжело вздохнув, «закатила глаза к потолку».
- «А у меня, Злат, вообще, «всё ещё, по ходу, только начинается...», - не обладая такой СЕНТИМЕНТАЛЬНОСТЬЮ, как Лера, вновь «обнародовала» Ксана. (На «чужаков» в помещении ей было наплевать!) Начальница Злата повертела головой, уже откровенно «воззрившись» на потолок (словно ей хотелось «упорхнуть» отсюда куда подальше) и непонятно было, ЧТО больше её сейчас «плющит»: «жлобство» подчинённой и неудобство перед «местными», или затяжка времени (блин, неизвестно ещё, до скольки тут работает склад! раньше они приезжали сюда ДНЁМ!)
- «Так, я пошла руки мыть, а вы тут...», - скороговоркой проговорила она, обращаясь к обеим, и, отклонившись и сделав шаг назад, чтобы видно было Лену,которая, впрочем в этот момент как раз встала и начала отматывать бумагу, снова обратилась к ней:
- «Извините нас, ВСЕХ, пожалуйста...»
Лена с улыбкой кивнула, впрочем и сама Злата еле удержалась от очередного взрыва хохота. Зацокав каблучками, она направилась в «предбанник».
«Ксана» же, поёрзав на деревянном сиденьи, снова напряглась и по кишке снова поползло... И снова анус так же непомерно раздвинуло... «Господи, сколько же всего ЭТОГО во мне скопилось?» - подумала Ксана, выдавливая из себя (после долгих потуг) новую колбасу, ещё больше прежней. Ей самой не хотелось долго «рассиживаться», но она чувствовала, что нужен ещё «финальный аккорд». И действительно, после очередного «напряга» ещё одна какашка, не такая большая, как предыдущие, но и не маленькая, всё же доставлявшая «дискомфорт», проделала свой «путь», несравненно быстрее других, и шлёпнулась так же о фаянс. Средний унитаз (единственный из всех пяти!) был современного образца, «без полочки» (в своё время, давно ещё, на старый унитаз на этом месте при обвале потолка упала сверху штукатурка и что-то ещё тяжёлое, в общем на место разбитого унитаза поставили новый, уже «современный». Поэтому теперь «произведения» Ксаны благополучно сползали вниз, «не задерживаясь», словно освобождая место для «последователей». Спусковой же механизм остался прежним, «совковым». Только теперь им (по милости Марины Сергеевны) не было возможности воспользоваться. Но это Ксане ещё ПРЕДСТОЯЛО узнать...
Пока что в животе (и в душе) Ксаны наступило полное «умиротворение» и она «с чувством выполненного долга» встала. Крашеное сиденье, которое за долгое время приклеилось к её попе, «поднялось» вместе с ней, но тут же «оторвалось» и со стуком упало обратно на унитаз, съехав на бок. Ксана, впрочем, опять-таки не обратила на такую «мелочь» внимания, а повернулась к толчку лицом и взглянула вниз. Чуть не содрогнувшись (внутренне!) от своего «тройного» произведения «вкрутую» плюс ещё ТО, что было перед этим, теперь уже начало сползать по фаянсу вниз, в воду и «размазавшись», образовало не очень эстетичную картину... Ксана уже потянулась рукой наверх, к бачку (ещё раньше, стукаясь головой о трубу, она прокляла «старые, совковые» конструкции спускалок — ну что за хрень — за верёвку дёргать!), но вот только сейчас она ВДРУГ обнаружила ОТСУТСТВИЕ этой самой верёвки! И вообще любого спускового механизма!..
- «Бл@..ь!» - уже второй раз в течение «туалетного сеанса» из неё вырвался данный возглас. - «Здесь, е@..ть - ковырять, такого-растакого, смыв вообще есть, или нет?»
Ответ на последний вопрос был очевиден и Ксана это понимала. Хоть туалет был и «не родным», Ксана всегда «блюла имидж» и положение, в которое она попала, она считала для себя оскорбительным, чтобы не сказать больше.
На её «взрыв чувств» из «предбанника» выглянула рыжая Злата. Выражение её лица было сердитым (видимо, «просмеялась» до этого):
- «Оксана...», - решив в этот раз назвать свою коллегу полным именем, почти прокричала она, — «ты успокоишься или нет? Ты в чужом учреждении, в конце концов!»
- «Да, ё@..» - в этот раз «гамма» чувств Оксаны-пепельницы была покороче и «победнее», но всё же... (И посторонних она не стеснялась, настолько захлестнуло). - «Здесь, бл@.., хоть «ТОРПЕДЫ» свои в унитаз смыть возможно или нет? Что тут вообще ВОЗМОЖНО?»
И она, раздосадованная, занесла кулак в воздух. Чтобы выплеснуть гнев (что со «спуском» облом и её «произведение» увидит ещё не один человек, она уже поняла) — так вот, для выплеска гнева она сначала хотела сткунуть этим кулаком по бетонной стенке, отделяющей пятый унитаз, но удержала опасность расшибить этот самый кулак, а также то, что за этой стенкой натягивала штаны посторонняя женщина (Ленка то есть). Поэтому, секунду подумав, она «шандарахнула» кулаком по гипроковой стенке, находящейся от неё СПРАВА на таком же расстоянии, за которой справляла нужду (теперь уже большУю!) коллега-Лера... От гулкого удара та вскрикнула и выглянула из-за перегородки:
- «Ксана, слушай, хорош уже... Я сейчас просрусь по новой...», - да, ЧУВСТВО ЮМОРА сегодня никому не изменяло...
- «Ладно, подруга, прости», - гнев Оксаны улетучился вместе с ударом и теперь она подтиралась (бумага, слава Богу, была!) и натягивала штаны.
- «Бог простит», - Лера, видимо уже тоже просралась и находилась в успокоенном состоянии, тем более, что ЕЁ смыв, вроде работал. - «А если бы эта стенка на меня упала?»
- «Ну не упала же...», - хмыкнула Оксана, уже окончательно застёгивая штаны и выходя из «отсека». - «Прости, Лерусь, нас с этим долбаным унитазом, ещё раз...»
На границе «предбанника» её уже нетерпеливо поджидала вымывшая руки Злата.
- «Лера, ты долго ещё?», - спросила она «блонду».
- «Злат, я догоню», - снова почти УМОЛЯЮЩЕ проговорила Лера и та махнула рукой:
- «ДОГОНЯЙ... Склад — знаешь где... Не ЗАДЕРЖИВАЙСЯ только...»
И, после того как «пепельная», но уже не «пылающая» гневом Ксана быстро ополоснула руки, пробормотав, впрочем: - «Полотенец тут, конечно, тоже нет...» и вытерла их носовым платком, они обе покинули помещение туалета. В этот момент Лена у себя спустила воду и сошла с «постамента». Проходя мимо среднего унитаза, только что «покинутого» Ксаной, она смогла «оценить» по достоинству здоровенную кучу, покоившуюся в его купели и так и не спущенную, да ещё и размазанную по всему днищу... Её чуть не прошиб истерический хохот, но она удержала всё это в себе, решив лучше «донести» информацию до девчонок-коллег и поделиться с ними. «Блонде» же Лере она лишь улыбнулась, проходя мимо неё и сказала:
- «Извините и вы НАС за неудобства... До свидания...»
(Она чуть не добавила, как обычно, после ЛЮБОГО своего прощания: «Удачи...» - но сдержалась, поняв, что для Леры-блондинки в её положении это пожелание может прозвучать ДВУСМЫСЛЕННО...)
После чего вышла и заторопилась наверх.

В это время на складе Надя с Камилой «дособирали» все заказы, назначенные на завтрашнюю отправку (правда, в последние минуты в комплектацию «упали» ещё два, к счастью уже ПОСЛЕДНИХ! на сегодняшний день — об этом радостно «известила» нача по телефону Жанна, но они были небольшими и с их сборкой девушки быстро справились). Также они выставили все «флажки» в центральном складском компьютере касаемо инвентаризации. На часах было пять минут восьмого и больше вроде проблем не предвиделось... Камила уже ощущала позывы в животе, слабительное начало действовать и она, посмотрев на Надю и получив от неё, с ходу всё понявшей, молчаливый кивок, двинулась по проходу к выходу, как вдруг дверь склада распахнулась и внутрь буквально ворвались «клиентки» Злата с Оксаной, с ходу (в один голос) протатарорив:
- «Здравствуйте! Заказ можно забрать?»
Это было полной неожиданностью для комплектовщиц и они обе (синхронно) тихо выругались. Для Камилы по понятным причинам это было совсем «не в тему». Но она, движимая позывами, тем не менее «продолжила» своё движение к столу нача, а с ней и Надя и они тут же услышали спокойный его бас:
- «Поздновато вы, девушки... Номер заказа говорите...»
Рыжая Злата, посмотрев в документы, сказала номер и Борисыч, посмотрев в свою ведомость, кивнул девушкам:
- «Заказ такой-то... Восемь коробок...» И, повернувшись к клиенткам, привычно спросил: - «У вас машина на входе?»
- «Нет, но айн момент, сейчас подгоним...», - бойко протараторила Злата и устремилась через двери склада к выходу. Надя, повернувшись к Камиле, лишь развела руками. Та лишь махнула рукой (позывы были ещё не критичными) и, кивнув Наде на стоящую тут же рядом «рохлю» для перевозки, метнулась вглубь склада (где стоит тот или иной заказ, она знала наизусть). Когда Надя, таща за собой «рохлю», подгребла к нужной полке, Камила уже сгрузила всё на пол и они в четыре руки стали всё перекладывать на неё. Надя шепнула:
- «Сейчас вытащим всё наружу, в коридор, дальше я сама... А ты — беги...»
Они выволокли товар в коридор (нач сам, что довольно редко бывало, помог открыть им дверь и — вот зараза! сам проследовал за ними в коридор, «перехватил» повозку у Нади, протащил (во джентльмен!) её через весь коридор и открыл дверь на улицу. (Надя же привычно подобрала специально положенный рядом камень и «подпёрла» дверь). Камила, словно тень, поспевала за ними обоими к выходу, хотя какать хотелось всё сильнее (а туалет, мать его, был в двух шагах! Только бы не занято всё было!)
К счастью, Злата довольно быстро подогнала свою иномарку прямо к дверям и раскрыла широкую «пасть» багажника. Прямо тут же к ним из коридора присоединилась «блонда» Лера. Злата-начальница привычно устремилась обратно к дверям склада, чтобы подписать все необходимые бумаги, и Борисыч — за ней. Дверь склада закрылась и Надя, радостно мотнув головой, шепнула Камиле:
- «Камил, беги... Мы тут, я думаю, управимся...»
Камиле дважды повторять было не нужно и она, уже откровенно держась за живот, устремилась понятно куда. Ни она, ни Надя не заметили, как Ксана и Лера «иронично-понимающе» посмотрели ей вслед.
И они втроём (Надя, Ксана и Лера) стали грузить коробки в машину. Через минуту к ним присоединилась Злата.
… Камила влетела в туалет и он, к её удивлению и непомерному счастью, оказался абсолютно пустым! Выбором Камила себя не затрудняла и сразу побежала к дальнему «плацдарму» за бетонной стенкой. Пробегая мимо среднего толчка, она, несмотря на позывы, задержалась и бросила взгляд на громоздкое размазанное «произведение» на его днище, потом наверх, на бачок «без верёвки» и, «понимающе» фыркнув, продолжила «путь к цели»... Через несколько секунд она уже сидела без штанов на корточках, бурно «облегчала» свой желудок и была безмерно счастлива.
В то время как наверху...

Марина Сергеевна своими «семимильными» шагами проделала путь до бухгалтерии (только лицо её теперь было спокойным и умиротворённым, хотя налёт «деловой озабоченности» наверное, стереть с её лица не могло бы ничто!) И с порога метнула вопрошающий взгляд на Свету, сидящую у ЦЕНТРАЛЬНОГО бухгалтерского компа, взгляд это ясно спрашивал: - «Ну что?» (имелась в виду, конечно же, работа, порученная Свете перед этим).
- «Всё нормально, Марин Сергеевна», - бойко ответила Света, хотя «бойкость» давалась ей с трудом, ссать хотелось уже до изнеможения. - «Смотрите, вот...» - и дальше пошли чисто «бухгалтерские» изыски, но сутью их было то, что по бухгалтерии всё нормально и ШТРАФОВ за некорректную или несвоевременную уплату налогов не предвидится... Именно этим и был «озабочен» шеф и именно по НАЛОГАМ он и «гонял» столько времени несчастную главбухшу. Этому была бы несказанно рада Жанна, но сейчас она «проводила работу» среди «своих» и не могла всего этого слышать.
- «Так, девушки», - вновь обретя «деловую форму», строго произнесла Сергевна, - «завтра у нас собрание, поэтому — короткий инструктаж...»
- «Ой, Марин, извини... А ты...», - голос принадлежал Людмиле, которой, в отличие от Светланы, хотелось НЕ ТОЛЬКО ПИСАТЬ... (она была ровесницей главбухше и в силу разных «общих интересов» общалась с ней на «ты» и вообще на короткой ноге. Кроме того, она знала, каким «короткими» бывают «инструктажи» Сергевны, особенно накануне «общих собраний»...) - «Ты же ещё задержишься тут, в семь же, я тебя знаю, никогда не уходишь... Можно я быстро в туалет сгоняю? А то я тут всё это время...», - и она запнулась, «продолжение» грозило быть некорректным, но и так было ясно – «всё время, мол, тебя подменяла, пока ты у Петровича...») Главбух, обладающая даром понимания (к тому же туалетная проблема сегодня была для всех общей!) только махнула рукой — иди, мол...
- «Да, и я тоже», - решила не упускать момент Света.
Сергеевна только повторно махнула рукой по направлению к выходу (на этот раз уже эдак «безнадёжно-добродушно»). Собственный мочевой пузырь она опорожнила, проблем с налогами-штрафами не было и теперь предстояло только «спокойно подготовиться к завтрашнему дню»...
Обе женщины пулей вылетели из комнаты и понеслись к лестнице. Не подозревая, что за полминуты до этого...

В нижний туалет вошла Гуля-кладовщица и сразу направилась к своему «любимому» дальнему отсеку, даже не обратив внимания на средний засранный унитаз. Увидев на бетонном «плацдарме» свою землячку Камилу, она вздохнула и посмотрела на неё с ироничным укором. Та, у которой процесс находился в самом разгаре, лишь так же «иронично» развела руками. Гуля не сказала ей ни слова и пошла обратно вдоль унитазов, выбирая подходящий для себя. Проходя мимо среднего, на котором покоилось съехавшее набок крашеное деревянное сиденье (а внутрь слабонервным вообще лучше было не заглядывать!) она лишь тихо охнула, сдёрнула с него сиденье, перевернув его и придирчиво осмотрев со всех сторон — не загажено ли? и, зайдя за перегородку, примостила его на крайний к двери унитаз, после чего, поддёрнув рабочий халат и спустив штаны, с комфортом устроилась на «сидушке». Ей тоже хотелось «по всем делам» сразу...
… Света с Людмилой спустились на первый этаж и вышли с лестницы в коридор, сразу увидев, как с другой стороны по первому этажу к заветной двери с женской рожицей прямо-таки рысью приближается Алла-кладовщица. Будучи ближе к той самой двери (та находилась недалеко от лестницы!) они, не стесняясь, «подрезали» кладовщицу и заскочили в туалет первыми, тут же устремившись к горшкам. Увидев, что «крайние» заняты и одновременно взглянув на СРЕДНИЙ, они фыркнули и, не сговариваясь, тут же «рассредоточились»: Людмила пошла на второй унитаз (с грустью отметив, что сиденье занято, но это была не беда!), а Света — на четвёртый. Обе «расположились» каждая над своим и одновременно зажурчали мощными струями.
Алла, вошедшая следом за ними и сразу обозревшая с порога всю картину (нисколько не обидевшись на бесцеремонное «подрезание»), только тяжело вздохнув, произнесла, глядя в потолок, не обращаясь ни к кому конкретно:
- «О, Боже... Сегодня прямо нашествие какое-то... У нас сегодня, случайно, не День туалета? Я слышала, есть такой...»
- «Не, Алла...», - почти весело отозвалась со своего места Света (пузырь её стремительно облегчался и теперь она была не против поговорить), - «есть действительно такой, Всемирный день... только он по осени когда-то там, то ли в октябре, то ли в ноябре, не помню. А у нас апрель на дворе...», - и она, потянувшись и выпрямив свой стан, втянула носом «весенний» воздух, проникавший теперь через открытую Галиной форточку. В этот момент Алла подошла к среднему унитазу (он единственный оставался свободным!) и охнула (женщины до этого внимательно следили за каждым её движением и, уже предвидя реакцию, тихо хихикнули — и не напрасно).
- «Ой, мамочки», - проговорила Алла, глядя в нутро «белого друга» (впрочем изнутри он сейчас был каким угодно, только НЕ БЕЛЫМ...) - «Это кто же, прости Господи, из нашего бабского племени способен ТАКОЕ на свет производить?»
Хохот всех четырёх дам (с разных сторон) не заставил себя ждать. Алла решительно направилась в предбанник, и когда она вернулась, неся в одной руке до краёв наполненное маленькое ведро, а в другой - «грейпфрутовый» освежитель, Света (ей на данный момент было лучше всех), весело заметила:
- «Алла, ты как-то это... Что ещё за «племя»? Половина человечества, между прочим, причём САМАЯ ЛУЧШАЯ...»
- «Ну это да», - как-то рассеянно отозвалась кладовщица, поставив дезик на пол, взяв ёршик и поливая одной рукой из ведёрка (примостив его на край) дно унитаза, а другой ёршиком «сгребая» вниз всё его богатое наполнение, - «просто это сколько же должно скопиться в нас, бедных?», - тут она не удержалась и прыснула, вспомнив видимо, как сама недавно продристалась с помощью слабительного. Тут же, словно прочитав её мысли, с дальней площадки отозвалась Камила:
- «Тёть Алла, забыла совсем — спасибо вам за лекарство...»
«Тётя Алла», к тому моменту уже забывшая, о КАКОМ «лекарстве» идёт речь, сначала непонимающе заглянула за стенку, но увидев дрищущую ещё на тот момент Камилу, вспомнила и кивнула - «дескать, не стоит...» Обмыв весь горшок изнутри (правда, полноценного смыва это заменить не могло и «произведение» Ксаны так и выпирало из водной дыры наружу), Алла подняла с пола «дезик» и попрыскала из него (цитрусовый запах по новой «овеял» сортир), после чего, как и «коллега» Гульнара, задрав халат и спустив штаны, устроилась (правда, в отличие от последней, на вису) над толчком и раздался звук писа.
В этот момент дверь из коридора открылась и внутрь вошли две женщины-узбечки в рабочей одежде, с ног до головы заляпанной высохшей краской. И Алла, и Гульнара узнали в них «малярш», производящих отделочные работы на верхних этажах.
- «О, Зухра, привет», - обратилась к одной из них Гуля, первая со своего толчка увидевшая их. - «А вы чего тут, у нас?»
- «Да мы, это...», - на ломаном русском стала объясняться та, которой был адресован вопрос (другая бессмысленно уставилась на Гулю, та задала свой вопрос по-русски и видимо, вторая гастерша, по-русски не говорила и не понимала вообще). - «Хотели рабочую одежду отдать вам в кладовую, а свою забрать, а там у вас закрыто... Мы же тут всё храним, у вас, на первом... А потом решили — сходим пока, ну... а вы... вон тут», - и на её смуглом лице прорисовалось некое подобие улыбки.
- «А мы — вон тут», - легко согласилась Алла. И тут же «без обиняков» добавила: - «Девушки, кому ПО-БОЛЬШОМУ — ну вы поняли...» - тут она осеклась, боясь, что женщины-нацменки могут не понять данную русскую «метафору», но продолжила: - «В общем, куда угодно — только НЕ СЮДА», - и, мотнув головой, показала вверх, на отсутствующую верёвку для смыва. Впрочем, Зухра всё поняла и кивнула, снова скупо улыбнувшись. После чего проговорила «подружке» что-то на своём языке и та, тихо прыснув под нос, тоже «понимающе» кивнула.
В этот момент дверь «предбанника» открылась и внутрь своей неуклюжей походкой вошла баба-Соня, она же «функционал-контроллёр» компании Софья Андреевна...

Отредактировано Cabaliero (20-12-2020 23:43:33)

0

43

Продолжение:

Галина Васильевна с Любашей, закончив работу на сегодня, сидели друг напротив друга в отделе учёта и молча смотрели то друг на друга, то по сторонам. Перед каждой из них стояла чашка чая, Любашина была ополовинена, Галины — почти пустая.
- «Так что вот, Галь», - внешне «сокрушённо», тоном заботливой сестры-хозяйки (а на самом деле трепеща внутри от порыва стервозности) произнесла Любаша, - «никакого прорыва труб... И почему наш РОДНОЙ туалет закрыт столько времени — совсем даже непонятно...»
К этой ТЕМЕ она смогла вернуться только сейчас — тогда, встретив её с лестницы, начальница, чисто символически спросив: - «Где была?» и даже не выслушав ответ, тут же чуть не рявкнула: - «Быстро давай, товар проставляем! Заказы повалили, девки из продаж говорят, какие-то позиции НЕ ВБИВАЮТСЯ,  а на складе по факту они есть, сейчас запутаемся к едрене-фене...» - и Любаша вынуждена была засесть за комп. Сейчас же, когда наступила минута «умиротворения», она поделилась с Галиной всем «наболевшим», зная, что той туалетная тема тоже не чужда.
- «Ладно, понятно», - пробормотала как бы «про себя» Галина — но на самом деле её тоже весьма «будоражил» вопрос, почему ей, «офисной леди», такие интимные дела, как сегодня, пришлось совершать не в уютной кабинке на втором этаже (ходила она до этого исключительно в неё! даже открытыми унитазами старалась не пользоваться), а на виду у всех, чёрт-те как и, пардон, со всеми «изысками» хождения по-большому! Так что Любаша (которая, кстати, была всему этому свидетельницей!) очень расчётливо «задела» нужную струну в душе начальницы. И та - совершенно неожиданно! вдруг произнесла:
- «Блин, я чего-то после всех этих чаёв снова по-малому захотела... Ладно, с НАШИМ ватерклозетом завтра разберёмся, а сейчас... Ты как, не хочешь?»
- «Хочу...», - Люба залпом допила свой чай и поспешила за вставшей с места начальницей. Уже на ходу спросив:
- «На собрании?»
- «На каком собрании, ты чего, ополоумела, что ли?» - тут же буквально «взвилась» Галина, и тут же, пропустив подчинённую вперёд, выйдя сама и запирая дверь на ключ, как бы «задумалась» и полушутя медленно так, размеренно, произнесла:
- «Ну только если ГДЕ-ТО ПОД КОНЕЦ... Не начинай только с ЭТОГО, прошу тебя...»
Посмотрела на Любу и обе понимающе «прыснули». Сейчас, после окончания рабочего дня, они уже были просто двумя женщинами, связанными общими проблемами и понимающими друг друга с полуслова...
И уже, когда они открывали дверь на лестницу (отдел учёта располагался ближе всех прочих к ней), Галя (опять-таки ПРОПУСТИВ Любу вперёд!) сказала ей «в спину»:
- «Кстати, ПО СОБРАНИЮ я тебе тоже хотела несколько слов сказать...»
И, после паузы:
- «Потом уже, когда обратно поднимемся...»
(Ну, естественно — не в туалете же! у всех на виду... И НА СЛУХУ...)
Они зацокали по лестнице вниз.

Жанна, закончив «мини-собрание» и проинструктировав «вслепую» личный состав (не зная, будет ли деятельность «продажниц» завтра основной мишенью для гнева гендира), отпустила всех и пять женщин, весело щебеча, быстро оделись и двинулись к дверям, а оттуда — по коридору к лестнице. Уже на лестнице они стали бойко обсуждать возможные нюансы завтрашнего собрания, но тут вклинилась Ленка, спускавшаяся позади всех, и бесцеремонно прервав какой-то занудный монолог одной из сотрудниц (кажется Алевтины) интригующе произнесла:
- «Девки! У меня КОЕ-ЧТО поинтереснее!»
… Когда они, пройдя через промзону, предъявляли пропуска пожилому вахтёру (со входом на территорию и выходом с неё тут было строго!) Лена уже успела «озвучить» всем «весёлую» туалетную историю с заезжими клиентками, со всеми ПОДРОБНОСТЯМИ. И все пятеро хохотали в голос, даже протягивая пропуска, не в силах сдержаться, так что и вахтёр, бывший, естественно, не в ТЕМЕ, невольно улыбнулся и, «отпустив» последнюю, скупо улыбнулся и произнёс им вслед:
- «Весна... Весеннее настроение... Завидую вам, девчонки, по-хорошему завидую!»
«Девчонки» обернувшись, тоже ему улыбнулись. Все знали дядю Федю (так звали вахтёра) как хорошего и добродушного человека и то, что лишь «по долгу службы» он порой напускал на себя строгий вид...
А в это время наверху...

Жанна уже собиралась двинуться в коридор, а оттуда по лестнице вниз в ЗАВЕТНОЕ МЕСТО (писать хотелось уже до невозможности!) Но, открыв дверь в коридор, чуть не столкнулась лбом с Мариной Сергеевной...
- «Ой, Жан, ты НЕ ДОМОЙ ещё?» - всплеснула руками главбух. Хотя понятно — домой уходят ОДЕТЫМИ... И поняв это, она тут же продолжила: - «Просто я тут тебе хотела рассказать...»
Жанна и сама была не прочь узнать «подробности», тем более что сама ранее чуть невольно не заставила несчастную главбухшу описаться из-за этого... Сейчас же, они похоже, «поменялись ролями»... Но вместо того, чтобы задать вопросы «по работе» или «попросить отсрочки», как ранее у неё Марина, объяснив СИТУАЦИЮ, Жанна вдруг (неожиданно для себя!) задала совсем неподобающий вопрос:
- «Слушай, Марин, а ты...» - секунду она колебалась, но всё-таки решилась спросить:
- «А ты... чего...в этот-то, ну, в мужской...», - и мотнула головой по коридору, - «там удобнее, что ли?»
Получилось кратко, но «доходчиво» и содержательно.
Впрочем, главбухша не обиделась и даже, похоже, на секунду забыла, зачем пришла:
- «Да ну, Жанусь, какое удобство... Просто туда, вниз, боялась, что уже НЕ ДОБЕГУ... Этот-то хмырь, Петрович наш...», - воспоминания о «беседе с руководством», похоже, захлестнули её по новой, и она выдала по новой всю историю со своим «терпежом», попутно «вставляя» подробности беседы. В какой-то момент Жанна сочла нужным переключить её «поток» в рабочее русло и она спросила то, что её так волновало:
- «Так он... что? Только по налогам и штрафам? Про «остатки на счетах» ничего не говорил?»
- «Не, Жан...», - помотала головой Сергеевна. - «Остатками» он вроде доволен, даже закуп товара какой-то там планирует массированный проводить, оптовиков-производителей новых нашёл...», - теперь её уже «понесло» по РАБОЧИМ темам и Жанна откровенно сжала ноги и присела — чай до того просился наружу, что чуткая Сергеевна, увидев это, понимающе ахнула: - «Ой, Жанночка, ты я вижу, тоже ТУДА хочешь? Ну давай, беги...»
- «Слушай...», - Жанной вдруг овладело любопытство и она на мгновение даже забыла о ПРОБЛЕМЕ. - «А ты как, первый раз ТУДА-то, ну в этот сортир, извини конечно... Там что — вообще без удобств?» - она вдруг снова осеклась, боясь обидеть Марину неуместным интересом, но та наклонилась к ней и по-простецки, по-бабски, зашептала:
- «Да, не, приходилось до этого уже, пару раз... Главное, проверить через щёлочку, нет ли там мушшин...», - последнее слово она произнесла откровенно нарочито и с нажимом. - «Если у писсуаров никого нет, и двери в кабинки НЕ ЗАКРЫТЫ ПЛОТНО — значит, никого, значит МОЖНО, если очень хочется», - она опять-таки «по-бабски» подмигнула Жанне и продолжила:
- «Там, конечно, раздолбано всё, жуть, и воняет... Но ты знаешь, я же, это, ну...», - она помялась и продолжила: - «Я, как дама воспитанная, привыкла ЗА ЗАКРЫТЫМИ ДВЕРЯМИ, а там внизу... ну ты знаешь...»
- «А сегодня, когда НАШ был открыт, вроде и на открытом не гнушалась», - Жанна поняла, что Марину этим «не обидишь», и на неё вдруг напало «игривое» настроение, даже моча куда-то на время «отхлынула». - «Слушай, а кто-то из НАШИХ, Алевтина, по-моему, говорила, там двери сломаны...»
- «Ой, Жанусь, сегодня — это другое...», - хмыкнула главбух. - «Выбирать не приходилось — пирожные эти, мать их... Вижу, ТА САМАЯ-то кабинка закрыта — ненавижу этих засранок, вечно кто-нибудь в нужный момент там засядет, ну и пошло оно всё... А в этом, ну в мужском — двери-то - не, ты больше слушай её, Алевтину эту... Задвижек-то там нет, но если, как это... занести дверь за косяк, ну там две кабинки, в общем, в любой из них — если ПРИТВОРИТЬ хорошенько, то нормалёк... Устроишься себе комфортно, бумага там, слава Богу, есть, в общем... Главное, чтобы никто из мужиков не зашёл...»
- «А если зайдёт?» - игриво посмотрела на неё Жанна.
- «Ну если зайдёт — значит, СУДЬБА...», - хитро, снова по-женски, глянула на неё главбух. - «Мы же не девочки, в конце-то концов — чего нам? И они все, кто у нас тут есть — не мальчики желторотые... Нам уже стесняться нечего... И если ЧТО — ну, дождёшься, пока поссут, да выйдут...», - она разговаривала с Жанной в «вольной» манере, да и чего, в самом деле стесняться — только сегодня срали на соседних унитазах в «верхнем» туалете, когда тот не был ещё закрыт...
- «Ладно, я побежала», - словно «опомнилась» Жанна, мочевой пузырь снова дал о себе знать. Всё, что ей было нужно, она узнала, и теперь для удачного завершения «рабочих будней» оставалось ТОЛЬКО ОДНО...
- «Беги, родная, беги», - вздохнула Сергевна и заторопилась к себе в бухгалтерию. Надо было, несмотря ни на что, подготовиться к собранию, и провести «краткий инструктаж». («Интересно, пришли наконец эти засранки?» - так «ласково» она называла всех сотрудниц, отлучавшихся в туалет в неподобающей ситуации, а также тех, кто занимал там ЕЁ МЕСТО, когда ей оно нужно было позарез). В данном же случае, имелись в виду, конечно же, Света с Людмилой...
Жанна же сорвалась с места «галопом» и, выскочив на лестницу, заторопилась вниз. Несмотря на собственные проблемы, она всё же по дороге успела подумать о «бесшабашности» Сергевны (надо же, такая тётка щепетильная с виду, а ЭКСТРИМА ищет!)
Ей было и невдомёк, что «щепетильная» Марина Сергеевна просто СТЕСНЯЕТСЯ лишний раз посещать тот, нижний туалет, где она сегодня так неудачно оборвала верёвку для смывания...

Софья Андреевна, войдя в туалет, увидела совсем неутешительную для себя картину: все пять «посадочных мест» были заняты и, мало того, в «очереди» стояли ещё две какие-то нерусские тётки в заляпанной высохшей краской робе. Поняв, что примоститься на толчке ей в ближайшее время вряд ли удастся (если только все разом не встанут), она тяжело вздохнула, а в животе-то побулькивало (да, рановато она тогда уступила место страдалице Ирине — альтруизм этот, чёрт бы его побрал!) Просидев до конца рабочего дня с то подкатывающими, то откатывающими «волнами» в животе (лоперамида ей не досталось!) баба Соня еле дотерпела до вожделенных семи часов и тут, как на грех, её позвал к себе Георгий Саныч, начальник... службы как его... контроллинга...тьфу, название-то не выговорить! Как и СОБСТВЕННУЮ должность — сама Соня предпочитала себя скромно именовать «учётчицей» - и про себя, и в разговорах с коллегами. (Кстати, разговаривая с «начем», Софья отметила, что тот явно не в духе и, помимо рабочих дел, его, возможно, тоже беспокоят какие-то ФИЗИЧЕСКИЕ НЕДОМОГАНИЯ, по крайней мере, задавая ей вопросы, он тяжело дышал и периодически то пригибался к столу, то «откидывался» назад... И ещё днём она заметила его бледный, нездоровый вид... (Печень, что ли? Или язва, может быть, как у «новоиспечённого» зятя, мужа дочки — вот ведь, молодой мужик, тридцатника ещё нет, а уже...) Женское чутьё бабу Соню никогда не подводило! Но сейчас СОБСТВЕННЫЕ ПРОБЛЕМЫ влекли её гораздо больше, чем самочувствие руководства...)
В общем, теперь Софья стояла в предбаннике (в помещении сортира и так было тесно от «претенденток!») и держалась за булькающий живот, еле сдерживаясь, чтобы не обдристаться. От «позывов» её отвлёк шум открываемой двери — в предбанник, цокая каблучками, вошли не кто-нибудь, а её «непосредственные» коллеги — высокая, со статной походкой, «офисная леди» Галина и шустрая Любаша.
- «Таа-ак, понятно...», - с ходу «оценив» обстановку, почти нараспев произнесла Галина. - «Как это говорится — все дороги ведут в Рим...»
Она, нисколько не стесняясь, прошла мимо Софьи в самое помещение сортира и, увидев, что Алла поднимается со среднего толчка, да и Светка уже, судя по всему, заканчивает (та, сидя, подтирала промежность), вернулась на «позицию» и похлопала откровенно вздыхающую, чуть не стонущую Софью, по руке:
- «Держись, баба Соня... Бог терпел и нам велел», - и хрипловато хохотнула, мимоходом взглянув на Любашу. Та ответила ей задорным, весёлым взглядом. Сегодняшняя её «миссия» была выполнена... ну, а ПО-МАЛЕНЬКОМУ можно и потерпеть...
Алла, облачившись в штаны и опустив халат, вышла из «отсека», а затем и из уборной, даже не помыв руки (впрочем, там у них при кладовой был свой кран — а тут и так столпотворение!) и её место тут же заняла «подружка» Зухры. Самой же Зухре, судя по всему, надо было «по-большому» и она предпочла ждать места «со всеми удобствами» в виде исправной смывалки. Галина же, как женщина из тех, с которой, как сегодня выразилась та же Алла, «и мужиков не надо», решила взять на себя инициативу, крикнув вглубь туалета (как показалось Любе, слегка хихикнув при этом):
- «Светуль, поторопись, а? Тут «народ» ну очч-чень ждёт!»
Светка послушно «поторопилась» и раздался шум спускаемой воды. Уже на ходу натягивая штаны, она уступила место Зухре, которая тут же, «разоблачившись», пристроилась на вису над унитазом (попутно оглянувшись и убедившись, что рулон бумаги на стенке в наличии) и зажурчала.
Софья же переминалась с ноги на ногу, моля всех святых, чтобы не СЛУЧИЛОСЬ раньше времени. Видимо, эти самые святые её всё же услышали, так как Камила на дальнем «плацдарме» тоже приподнялась (видимо, чувство солидарности с напарницей Надей заставило её опорожнить желудок в «ускоренном» режиме — впрочем, она и так сидела достаточно долго, в желудке всё успокоилось) и стала спешно подтираться.
Но в этот момент дверь «предбанника» снова распахнулась и в него вихрем «влетела» Жанна на полусогнутых ногах, держась за низ живота...

0

44

Рассказ как всегда на высоте

+1

45

Продолжение:

Увидев «живую очередь» из трёх человек, Жанна прямо-таки ахнула, действительность превзошла все её ожидания. Она даже не обратила внимания на обращённые к ней насмешливые взгляды Галины и Любы, а также на то, что «дальний» унитаз освобождается, всё равно ЭТО могло продлиться ещё долго... И она, резко развернувшись, распахнула дверь, в которую только что вошла, и исчезла за нею.
- «М-да...», - задумчиво, почти ФИЛОСОФСКИ, произнесла Галина, - «Сегодня — прямо-таки день туалетных страстей... Интересно, куда она сейчас пойдёт? В мужской, СОСЕДНИЙ?»
В этот момент Камила, спустив воду и даже не взявшись при этом за ёршик, спешно натянула штаны и соскочила с «постамента». Тут же из предбанника на её место буквально ринулась Софья, на ходу расстёгивая брюки и по пути бросив на Камилу «благодарный» взгляд, который та, впрочем, не оценила. Мучений Софьи она со своего места даже не видела, она торопилась на склад, к напарнице. Баба-Соня же заскочила на освободившийся «плацдарм», даже не взглянув вниз и не оценивая «гигиену» унитаза, и едва успела стянуть одним рывком брюки и колготки с трусами, присев стремительно на корточки, как:
«Бульк!..» «Фрррррррррррррр-р-р-р-р-р-р-р...» - выстрелила «фонтаном» из попы жидкая струя, забарабанила дождём о дно унитаза. (Да-а, вовремя...)
Услышавшие всё, что надо, Галина с Любашей в очередной раз переглянулись и прыснули в кулачки, впрочем незаметно для других, и для Камилы, которая как раз прошла мимо сидящей на крайнем унитазе землячки Гули и бросила на неё лукавый «подружеский» взгляд (та явно не собиралась заканчивать, то ли пробрало, то ли кайфово было впервые за долгое время сидеть на «полноценном» сиденьи), «протиснулась» мимо них к рукомойнику, ополоснула руки, вытерла их об халат и почти бегом направилась на склад, к себе.
Света тоже, «доделав дела», вышла на середину туалета и вопросительно взглянула на Людмилу, которая, выдавив из себя всё, что возможно, сидела на унитазе уже «по инерции». Решив, видно, что «хватит», она тоже поднялась и стала вытираться — к Сергеевне на «инструктаж», действительно, лучше явиться вместе. Видя, что «процесс двинулся», Галя с Любой вошли в помещение туалета и «оценили обстановку». Напарница Зухры на среднем унитазе, закончив писать, поднялась в положение «полуприседа» и, словно всадник, трясла промежностью, стряхивая капельки и не прибегая к помощи бумаги. Зухра же продолжала сидеть и тужиться, у неё всё явно «затягивалось». «Безымянная» напарница тоже явно не спешила и второй унитаз освободился раньше; Людмила быстро спустила воду, оставив унитаз чистым, натянула штаны и вышла на «оперативный простор», её место тут же заняла Галина. Пис, вырвавшийся из неё, звучно забурлил в воду.
- «А тебе, бедолаге, опять этот, средний унитаз, достался», - хохотнув, кивнула она Любе.
Любу, впрочем, на сей раз это мало волновало. («Малые» дела же, не «большие»!)
Людмила тем временем подошла к Свете (та её ждала на границе с предбанником, даже не стала руки мыть, пока не подошла «коллега» - вот она, корпоративная солидарность!) Вместе они под одной струёй помыли руки, стряхнули их, даже не став вытирать, закрыли кран и вышли.
Напарница Зухры наконец вышла и, отойдя к окну, стала ждать подругу. Люба устроилась над средним унитазом и тоже «расслабилась». Поскольку дыра в этом унитазе была прочно забита не спущенными до конца «продуктами жизнедеятельности», звук от её писа был не таким мощным, как у начальницы, скорее приглушённо-шипящим...
А Жанна в это время неслась по лестнице наверх. Её «планы» круто менялись на ходу...

Рита закончила «снимать кассу» (это был обычный процесс в конце любого рабочего дня), заперла сейф, выключила компьютер и стала неспешно одеваться. Мысли её метались от одного к другому, она никак не могла сосредоточиться. В итоге она отринула всё, кроме того, что Дениска (шести-, точнее уже почти СЕМИлетний сын) находится сейчас дома под опекой бабушки (её мамы) и надо как можно скорее поспешать домой... Она прошла по абсолютно пустому коридору (при выходе на лестницу что-то заставило её бросить мимолётный взгляд на «каморку», где находился Стас-программист. (Или ушёл уже? Почему её мысли всё время возвращаются к нему?)
Она и не подозревала, что буквально на какие-то полминуты «разминулась» с Жанной, которая (в тот момент, когда она запирала помещение кассы — ключ она всегда сдавала «дяде Феде» на выходе с промзоны, такие были правила), так вот Жанна как раз тогда ворвалась с лестницы на второй этаж, откуда только что прибежала, и повернув налево, ускоренной походкой направилась в сторону мужского «убитого», как его тут называли, туалета. Приблизившись к нему, она (помня «науку» Сергевны!), заглянула в щёлочку, убедилась, что у писсуаров никто не стоит, а также в том, что дверцы обеих кабинок «приоткрыты», а значит, не заняты, и пулей ворвалась внутрь. И когда дверь туалета за ней захлопнулась, тут же из-за поворота в коридор вышла Рита с сумочкой через плечо и продуктовой сумкой в руке. Выйдя на лестницу, она спустилась и перед тем, как выйти на улицу, бросила «иронично-печальный» взгляд в сторону женского туалета, где так много было сегодня пережито и передумано...
Передумано, но НЕ ДОДУМАНО... Какая-то мысль, связанная со спешным и насквозь «непонятным» закрытием верхней уборной, упорно сверлила ей мозг. Что именно было СТРАННЫМ во всём этом? Сам факт, что якобы наверху прорвало трубы? Да нет, это обычное дело... Сам этот Виктор-ремонтник... что-то в его уверенном «монологе» тогда ей показалось странным, точнее, в каком-то его месте. Или не в самом монологе, а в ГОЛОСЕ?
Она вспомнила свои собственные рассуждения, когда сидела на горшке: «Голос, который НИ С ЧЬИМ ДРУГИМ НЕ СПУТАЕШЬ...» Вот! Именно голос этого «Витька», как раньше (не так давно!) называл его Стас-программист — убей не помню, где же это было!, так вот, именно голосом, точнее уверенными интонациями, он ей что-то тогда напомнил. ЧТО? Вернее, КОГО?
(Почему-то при этой мысли её, как и тогда, снова противно кольнуло и она передёрнула плечами, словно от омерзения).
Всё, хватит! Так можно с ума сойти! Скорее домой!
Она миновала проходную, отдав ключ дяде Феде (тот повесил его на «нужный гвоздь», после чего, наклонив голову выглянул в своё окошечко (чего раньше никогда не делал!) и улыбнулся ей, сделав даже какой-то «ободряющий» жест рукой. - «Странно», - подумала Рита, - «обычно он старается напускать на себя суровый вид, а тут что-то, видать, перед этим развеселило...» Но дав себе минуту назад зарок «больше ничем сегодня не заморачиваться», она улыбнулась ему в ответ и вышла за ворота промзоны.
А в это время...

Жанна забежала в туалет и «осмотрелась» - она впервые была в нём. Хотя на «осмотры» времени не было — Жанна, как и раньше Сергеевна, чувствовала, что сейчас из неё польётся... Воняло здесь действительно будь здоров, несмотря на то, что, в отличие от ИХ туалета внизу (сегодняшнее «открытие» форточки там она не застала), здесь форточка была выбита и какой-то «конденсат» воздуха с улицы был, но это всё равно не могло заглушить «ароматов».
Окинув взглядом кабинки, она поняла, что они устроены по такому же принципу, что и дальний унитаз в их нижнем туалете — залиты в бетон, на унитазы ведут ступеньки — в общем, всё, как там. (Только бы загажены, блин, не были!) Двери из гипрока у обеих кабинок были раздобанные и почти висели на таких же разболтаннных петлях, на обеих (как она увидела, подойдя к ним) не было даже намёка на задвижки, но Сергевна говорила — ЗАКРЫВАЮТСЯ... Она, инстинктивно выбрав для себя из двух «дальнюю» кабинку, ближнюю к окну, «нырнула» туда и (опять же по науке!) приподняв дверь, не без труда, уже «танцуя» и изо всех сил зажимаясь, «пристроила» верхний угол двери за косяком. Всё, вроде закрылась. (И не загажено тут, слава Богу!)
Она широко расставила ноги над ободком унитаза, выступающем из бетона, спустила одним движением брюки и трусы и, наклонившись корпусом вперёд и отставив зад, «засвистела» могучим потоком в дыру. Она нисколько не стеснялась так писать (да и перед кем сейчас?), она всегда делала это так «звучно», и потом она опасалась, что от днища унитаза брызги могут попасть ей на брюки. Другое дело — на вису над «цельным» унитазом, когда штаны спущены и надёжно защищены; тогда она (в исключительных ситуациях), когда рядом были солидные люди типа Сергевны, старалась «приглушать звук» всеми способами. Впрочем, ПОСЛЕ СЕГОДНЯШНЕГО ДНЯ, она кажется, перестала стесняться всего вообще...
И в тот момент, когда она об этом подумала (не переставая звучно ссать!), дверь туалета скрипнула и раздался стук мужских (именно мужских!) ботинок по метлахской плитке...

Галина с Любой закончили сикать почти одновременно (Галя начала раньше, но в ней и больше скопилось!), подтёрлись, Галя спустила воду, Люба, по понятным причинам — нет. Натягивая штаны, они окинули взглядом «пространство»: рядом с Любой сидела Зухра (после очередной неудачной попытки просраться она влезла на унитаз с ногами) и её терпеливо ожидала у окна подруга; на крайнем, ближнем к двери, сидела Гуля (та, похоже, на «сидушке» уже откровенно «кайфовала», дел не предвиделось, да и Алла там, на месте (ждёт гастарбайтерш, чтобы одежду принять-отдать!); на дальнем же «плацдарме» всё ещё мучилась, периодически «извергая» понос, баба-Соня...
Галина (сегодня в ней проснулся какой-то непонятный зверёк — ей постоянно хотелось саркастически острить, хотя поводов вроде не было — БЕДА ОБЩАЯ!) долго думала, что сказать «на прощание», в итоге вышла «на середину» и сказала (без тени ёрничества):
- «Девчонки! Всем удачного вечера!»
Все «девчонки», включая гастерш, заулыбались (та, что не понимала по-русски, удыбнулась, взглянув на подругу Зухру), и даже Софья, наклонившись вперёд и высунув голову, «одарила» Галю с Любой мученической улыбкой. (Даа-а, а ведь тогда ещё, уступая место Ирке-секретарю, она думала, что «страдания» на сегодня закончились... Блин, непредсказуем человеческий организм!) И она продолжила дрищ, окропляя дно унитаза новыми коричневыми потоками и брызгами...
Галя с Любой помыли руки и вышли наружу.

Жанна инстинктивно нагнулась корпусом вперёд и «отнесла» попу назад. Струя, перестав «буравить» в воду, задребезжала по днищу унитаза, но всё равно было слышно... Жанне сейчас было плевать на свои брюки, она сидела ни жива ни мертва, одна мысль сверлила ей мозг: только бы не пришло в голову ЭТОМУ, кто бы он ни был (да блин, скорее всего это Стас этот, программист долбанный — кто же ещё?) - ОТКРЫТЬ дверь в её кабинку... Хотя, по идее, как раз для обозначения «занятости» и надо было бы журчать погромче — но ей было невыносимо стыдно, все «фривольные» ощущения, утвердившиеся в ней за сегодняшний день, словно разом покинули её и теперь она ощущала себя беспомощной девочкой, оказавшейся в тёмном лесу и абсолютно не представляющей, ЧТО ЖЕ ей делать...
Стук мужских ботинок определённо указывал на то, что их обладатель, «презрев» писсуары, направляется именно к КАБИНКАМ...
Она максимально нагнула голову, чуть не спрятав её в колени, - мелькнула сумасшедшая мысль: а что если этому «эстету» всё же необходимо всего лишь ПОПИСАТЬ, просто он не привык делать это в писсуар (она знала таких мужчин — один из её ранних «бойфрендов» в минуты интима рассказывал, как он ненавидит писсуары за то, что брызги от писа (когда тот слишком сильный) бьют чуть ли не в физиономию, а как минимум — могут забрызгать брюки). Раздался скрип петель СОСЕДНЕЙ кабинки, ботики «простучали» по ступенькам и она вообще сжалась в комок — бетонная стенка, разделяющая кабинки, была не слишком высокой и, СТОЯ в одной из кабинок, при желании вполне можно было заглянуть в СОСЕДНЮЮ... Но нет, секунда... и раздался шорох одежды; мужчина, вошедший внутрь, явно собирался САДИТЬСЯ там... Повидимому, он решил даже не утруждать себя «закрытием» двери, она так и осталась полуоткрытой, судя по учащённому дыханию за стенкой, мужчина явно торопился «рассупониться» и сесть. Спустя ещё мгновение она услышала какое-то подобие кряхтенья и вслед за ним... те самые звуки, которые издают люди обоих полов, когда их «пробирает понос»... Бульканье и барабанящий по дну унитаза «дождь» вкупе с тяжёлым прерывистым дыханием сидящего говорили сами за себя...
Жанна находилась в полном ступоре; раздвинув колени масимально широко и по-прежнему чуть не спрятав между ними голову, она словно в сомнамбулическом сне, смотрела на свою жёлтую струю, которая по-прежнему била (но уже слабее) о дно унитаза... Что-то подсказывало ей — «задерживай процесс», благо тот уже на исходе, срывайся с места, натягивай штаны и беги, пока тот, в соседней кабинке, не ВСТАЛ — судя по происходящему за стенкой, там «процесс» должен был длиться ещё долго, но она помнила, что дверь в ТУ кабинку до конца не закрыта — стало быть, уйти НЕЗАМЕЧЕННОЙ не удастся...
Пока она думала, одновременно заканчивая «процесс», кряхтенье в соседней кабинке раздалось снова. Судя по стуку ботинок, мужчина переступал с ноги на ногу и явно тоже находился в стадии «раздумья» (бульканье и все звуки, связанные с диареей, прекратились). Снова проснулся «внутренний голос» - на этот раз он подсказал Жанне — сиди, как мышь и не высовывайся — если сразу не ЗАГЛЯНУЛ, значит и не заглянет, подожди, пока у него закончится процесс и он уйдёт...
Вроде бы всё шло к этому. Мужчина в соседней кабинке поднялся (почему-то у Жанны не было сомнений, что это тот самый чёртов программист — ну кому ещё придёт в голову оставаться на работе после семи! (Про Стаса она знала, что тот любит, когда все уйдут, распить бутылочку пивка или чего покрепче, в своей «каморке» с дружком из техслужбы — есть у него такой тут, закадычный, не помнила  только, как зовут... Блин, не хватало, чтобы ЕЩЁ КТО-НИБУДЬ сюда погадить заявился!)
Мужик «по соседству», не переставая кряхтеть, встал «в полный рост» (Жанна при этом сжалась, словно пытаясь уменьшиться в размерах — блин, хорошо бы вообще «дематериализоваться» и оказаться где-нибудь на другой планете! Или ПРОСНУТЬСЯ...) Она не смела поднять головы, но послышался скрип дверных петель — не такой, как при открывании, но когда дверь «кантуют» вверх-вниз (она сама свою так «кантовала», когда «заправляла» её за косяк, чтобы та не открывалась). Спустя некоторое время она поняла, что её «сосед» пытается сейчас сделать то же самое. (Видимо, в самый начальный момент, при входе, было НЕ ДО ТОГО, а сейчас решил всё же «закрыться поплотнее» - вот ведь, воспитанный мужик пошёл, не хочет, чтобы случайные посетители, пусть и мужского пола, увидели его на горшке!) Она осторожно глянула вверх — нет, отсюда, СНИЗУ, головы мужчины видно не было и «распознать» его было невозможно...
(Ободряло одно — раз он ЗАКРЫВАЕТСЯ, значит собирается «продолжить процесс», да ещё и при закрытых на сей раз дверях... Ура! Похоже, звёзды сегодня на её стороне!)
Только бы, закрыв наконец дверь (похоже, что-то у него не получалось, дверь всё время срывалась и открывалась со скрипом) — только бы не вздумал заглянуть к ней! (Мужские инстинкты непредсказуемы... Но, с другой стороны, он же не знает, что тут ЖЕНЩИНА...) Но вот, похоже, дверь окончательно «зашла» куда надо и мужик, не перставая кряхтеть, судя по стуку ботинок, снова присел... В последнем она сомневалась, но тут её сомнения развеялись — из кабинки раздалось громкое трескучее «п-пппррр-р-р...» Видимо, ГЛАВНОЕ у «соседа» было ещё впереди... («Блин», - подумала Жанна, - «так настоящей шпионкой можно стать, с этими «сортирными» приключениями!»)
Но главное было — что ПУТЬ НА СВОБОДУ открыт. Жанна, не приподнимаясь ни на сантиметр (стараясь, по крайней мере! даже не дышать) натянула трусы, потом брюки (застёгиванием последних не стала заморачиваться) и так же сидя в глубоком приседе, дотянулась до ручки, которая, тоже разболтанная и ржавая, как и всё тут — но, слава Богу, была в наличии! О том, что полагается спускать воду (бачок старой совковой системы, как и в их нижнем туалете, был здесь наверху и от него была «спускалка» (не сорванная никем!) - об этом Жанна даже не думала; встать в полный рост и потянуться к этой верёвке было «смерти подобно». «Моральной» смерти...
Она, охватив пальчиками стальную ручку, «потянула» (или толкнула?) её вверх, чтобы «выпростать» дверь из её «гнезда», а затем аккуратно, так же, не дыша, приоткрыть дверь, выйти из кабинки, наделав как можно меньше шума, так же проделать путь до дверей, не встретить (о, ужас!) никого по дороге — и после бежать, бежать до своего отдела продаж, а оттуда и из конторы — без оглядки, чтобы забыть всё, что тут было (а заодно и весь этот день!) как дурной сон.
Дверь НЕ ПОДДАЛАСЬ...
То есть не поддалась ВООБЩЕ. Она не двинулась с места, словно приросла к этому косяку. Вихляющая и качающаяся ранее во всех возможных направлениях, она (дверь) сейчас словно слилась с этим проклятым косяком, стала «неотъемлемой частью» этой сучьей кабинки и её бетонных стен, как будто её, кабинку, так прямо и сделали — цельную, с изначально «герметично закрытой» дверью. И все петли, и всё — всю эту кабинку, словно вот так и «выпустили с завода», ладно «подогнав» все её части друг к другу (без всяких «разболтанок»). Предварительно ЗАМУРОВАВ туда её, Жанну...
Кровь прилила к её голове и молоточки застучали в висках.
- «Стоп, идиотка, успокойся... Это ещё не конец... Сиди спокойно и жди, когда ОН уйдёт... Ну закончит же он, блин, срать когда-нибудь? А если он тут три часа будет сидеть? А если он, посрав и подтеревшись, встревожится, кто это там засел «по соседству» и почему сидит ТАК ДОЛГО? Он-то, бедолага, со своим «приступом», позже НЕГО, позже этого НЕИЗВЕСТНОГО, успел зайти и просраться, а этот всё не выходит... Может, у того какой-то особый, страшный приступ диареи? Или ОН в обмороке? Или сердечный приступ? Может, скорая помощь нужна? Или, не дай Бог, уже ПОЗДНО?»
Все эти возможные «сценарии» вихрем пронеслись в голове несчастной женщины. В этот момент за стенкой раздалась новая трель пердежа...
- «Нет, это СИГНАЛ», - подумала Жанна. - «Надо срываться, надо открыть эту проклятую дверь любой ценой...»
Она снова толкнула, уже сильнее, ручку вверх. Тот же результат — никакого. Что-то не позволяло двери совершить «ДВИЖЕНИЕ ВВЕРХ»... Но как же так, она же раньше именно этим путём, «через верх», «занесла» её за косяк и так «пристроила», надёжно... Попробовала потянуть НА СЕБЯ... Петли скрипнули и дверь чуть подалась в её сторону, но ПЕТЛИ, те самые раздолбанные петли — не пускали. Да и смешно было другого ожидать — дверь открывалась НАРУЖУ  и только наружу. Жанна только сейчас заметила, что пот бежит по её лбу и шее градом...
Она, держась за ручку (всё это время она не отпускала её — она была для неё сейчас чем-то вроде соломинки, не дающей утонуть!), инстинктивно дёрнула её, почти рванула (забыв даже о конспирации!) — влево, по направлению к ПЕТЛЯМ, надеясь, что зазора у этих раздолбанных петель хватит и дверь «отойдёт» сама, «выпростается» из за косяка и откроется (хотя понимала, что нет - «за косяк» дверь была «заткнута» сантиметра на полтора-два, и никакого «зазора» не хватило бы...)
Нет... А может, ТАК?..
Жанна, не выпрямляясь (она даже не замечала, что тело её затекло за это время до невозможности!) решила: если что-то НАВЕРХУ не пускает, надо попробовать дёрнуть ВНИЗ... Так подсказывала ей её женская логика. (Подсознательно она отметила, что «туалетные» и вообще какие бы то ни было звуки за стенкой ПРЕКРАТИЛИСЬ...)
Она потянула ручку вниз и гипроковая дверь (о, счастье!) чуть подалась вниз. Но конечно, этого было недостаточно, более того, верхний угол двери ещё больше «зашёл» за косяк. Уже ничего не соображая, она, (СМЕНИВ РУКУ!) со всей силы потянула (левой рукой) ручку снова вниз, одновременно (уже схватив правой рукой за кромку двери) попыталась подвинуть её опять К ПЕТЛЯМ и таким образом «вытащить дверь из гнезда», но тут случилось неожиданное: раздался громкий скрежет, потом звон упавших на пол «железяк», дверь с грохотом обрушилась и повисла на ОДНОЙ ВЕРХНЕЙ ПЕТЛЕ (нижняя отлетела напрочь!), ударившись углом о пол; при этом дверь хоть и «вышла» наконец из своего «гнезда», «отстранившись» от косяка, но перекосилась градусов на тридцать и «перегородила» выход окончательно... Шум, произошедший при этом, резко «контрастировал» с царившей до этого тишиной...
И в этот момент над бетонной стенкой появилась голова Жорика-Георгия (начальника отдела маркетингов-контроллингов и всего такого) и эта голова произнесла АБСОЛЮТНО СПОКОЙНЫМ тоном (как-то даже «по-простецки»):
- «Чё там такое? ПОМОЩЬ нужна?»

Галя с Любой поднялись к себе в «учётную». Уже входя внутрь, они увидели вдали маячившую у «поворота» (ведущего к кассе и «большому» начальству) младшего бухгалтера Светку — но это не было неожиданностью; она после рабочего дня всегда там «ошивалась», ждала подругу Ирину, чтобы вместе поехать домой (жили они рядом). «Инструктаж» по поводу собрания они с Людмилой у Сергеевны прошли, Люда уже ушла домой, а Сергевна, как всегда, «колдовала» что-то там в своей бухгалтерии. У Ирины рабочий день также всегда чуть затягивался, и это было нормально, но шеф всегда стремился «блюсти режим» и отпускал её самое позднее в четверть восьмого...
- «Ну чего, Любаш, давай собираться, что ли...», - проговорила Галина. - «Чашки, блин, надо бы помыть, а туалет закрыт, не вниз же опять спускаться...», - и наткнувшись на лукавый взгляд Любы, с нажимом произнесла: - «Завтра. Завтра РАЗБЕРЁМСЯ...»
Они выключили компы и стали одеваться.
- «М-да, Светку вот сейчас увидела, вспомнила...», - каким-то ОСОБЫМ тоном протянула Галина. - «Не знаю даже, говорить тебе или нет...»
- «Да ладно, говори, раз уж начала», - чутьё Любу никогда не подводило, она понимала, что СЕГОДНЯ день особый и Галка (так она её ИНОГДА называла про себя) сегодня способна общаться с ней по-свойски и на ЛЮБЫЕ темы, вплоть до самых наболевших (ещё бы — столько времени на горшках «по соседству» провели!)
- «Я тут...», - Галина немного помялась и выдала: - «В туалете сегодня... Ну в последний раз, когда заходила туда, внутрь, ну мы «в очереди» стояли...», - Люба кивнула, дескать, понятно, дальше...
- «Да глянула на неё ненароком, когда она там...сидела, вернее, вставала уже...», - «Галка» не знала, как и с чего начать, но собравшись с духом, выпалила:
- «Ты... это... Ну... то, что у неё МЕЖДУ НОГ, видела когда-нибудь?»
В глазах у Любаши блеснул интерес.
- «Нет, а что?» - И решив, что СЕГОДНЯ с «Галкой» можно всё, предположила:
- «ТО ЖЕ, что у мужиков?»
- «Нет, то же, что и у нас с тобой...», - (это «НАС с ТОБОЙ» вызвало у Любаши какие-то непонятные ощущения, впрочем она и сама не могла бы себе их сейчас объяснить). - «Так вот, я глянула; ИЗДАЛИ, слава Богу — охренела просто. Хорошо, что НЕ ВБЛИЗИ...»
- «А чего ТАМ?» - интерес Любаши был уже неподдельным, даже тайны «закрытого туалета» отошли на второй план.
- «Да ничего...», - как-то даже ПОТЕРЯННО проговорила Галина. - «Моя мама, царствие ей небесное, в далёком моём детстве, когда вместе в баню ходили, про одну тётку там говорила — «это какой-то ШЕРВУДСКИЙ ЛЕС между ног...»
Любаша поняла с полуслова, но вопреки ожиданиям Галины, не «всколыхнулась» и даже, как той показалось, не очень удивилась.
- «Ну и что, Галь? Сейчас нравы свободные, каждый как хочет ходит... Раньше, моя-то, маманя, она ещё жива... ой, извини...», - Люба чуть не поперхнулась, - «неудачно выразилась... и она пусть извинит... и твоя мама...», - собственная недотёпистость выбила её из колеи, но она тут же продолжила: - «Так вот, мама моя говорила, при совке вообще женщины не знали, что такое брить у себя ТАМ... То есть знали, что такое возможно, но считалось «буржуазным пережитком» или как-то так... И ничего, жили как-то...»
И после паузы добавила (наткнувшись на пристальный взгляд начальницы):
- «А некоторым мужчинам ЭТО даже нравится...»
- «Чего, лично общалась?» - как-то задорно-весело глянула на неё «Галка».
- «Не, не лично... Подруга рассказывала...». - Любашин пыл, сопровождавший её весь день, куда-то улетучился, видно было, что этот разговор она пытается «скруглить». Но Галина, наоборот, похоже, «завелась»:
- «Подруга САМА, что ли, так ходит? Или от кого другого знает, что мужикам нравится?»
- «Не, так, обмолвилась, я у неё подробностей не выспрашивала...», - Люба явно «потеряла кураж» с этой темой, но начальница «повела атаку» в совершенно неожиданном направлении:
- «Ты уж извини, Любаш, но я тут... Ну в общем, когда... не в последний раз, когда писать ходили, а... ну днём, ну ты поняла... мы ж до этого, так получилось, никогда ещё так близко...», - она с трудом подбирала слова. - ну в общем, это самое, на горшках, извини, совместно не сидели, так я хотела спросить...» - Она долго мялась, и наконец, собравшись с духом, выпалила:
- «У тебя этот... узор... Ну то, что ВЫСТРИЖЕНО... ТАМ... Это что... Как? Откуда?...»
Любаше этот разговор нравился всё меньше и меньше (вот странно — до этого на какие только ухищрения не пускалась, чтобы наладить «свойские» отношения с начальницей, а теперь... - «Надо же, УСМОТРЕЛА, то ли когда входила, а я сидела уже, то ли когда ходила форточку открывать!») Но ответила она просто и НЕЙТРАЛЬНО:
- «А, это — так, в арт-студии одной... Мы с подругой в секс-шоп ходили, по делам там всяким...ну неважно... в общем...», - она сама не заметила, как заговорила в манере Галины, - «там посмотрели на образцы, решили сделать... Порекомендовали нам там арт-студию хорошую... Подруга себе там выстригла в форме СЕРДЕЧКА, а вот... чтобы не было точно так же... думала, думала, выбрала — в форме восьмёрки... Ещё иногда «матрёшкой» это называют...»
- «Подруга — это ТА САМАЯ?» - как-то даже заговорщицки на сей раз подмигнула Галина.
- «Нет, это ДРУГАЯ...», - почему-то «раскручивать» эту тему Любаше хотелось всё меньше и меньше. - «Галь, давай пойдём уже... Или я одна... Меня муж дома ждёт...»
- «Муж — объелся груш», - употребила Галина известный афоризм. - «Ладно, пошли...»
Они вышли, заперли двери и пошли к лестнице.
- «А вообще ты молодец, Любка», - вздохнула Галина, едва они стали спускаться по ступенькам (Люба заметила, что при этом начальница повертела головой и ещё посмотрела вверх-вниз, словно хотела убедиться, что их никто не подслушивает). - «И муж тебя ждёт дома, и ПОДРУГ, видишь, много у тебя...»
Люба чувствовала какие-то ДРУГИЕ, несвойственные прежде интонации и манеры в общении начальницы, но не могла их «идентифицировать»... Да и «Любкой» её Галина никогда раньше не называла. Во всяком случае, при личном общении. Может, за глаза?
Ответила она в очередной раз ПРОСТО (она чувствовала, что это самая правильная тактика сейчас):
- «Тебе-то кто мешает? Заведи себе и ТО и ДРУГОЕ... То есть, я хотела сказать — и ТОГО, и ДРУГИХ...»
- «М-да, наверное, ты права», - словно размышляя о чём-то своём, медленно проговорила Галина. - «Ладно, давай — до дому, до хаты... Завтра день трудный...»
- «А что такое?» - Любаша, весь день игравшая «мисс Марпл», сейчас стала обычной «простушкой», всему удивляющейся и даже подсознательно чего-то пугающейся (она не могла себе объяснить, чего). Про себя подумала — уж куда ТРУДНЕЙ СЕГОДНЯШНЕГО-то?
- «Ну как же», - лукаво улыбнулась нач, в этот момент они вышли на улицу и в свете луны она со своей улыбкой показалась Любаше настоящей женщиной-вамп... Если не «демоном» в женском обличьи... - «Собрание с утра, вопросов много поднимут, хотя к НАМ-то, к «учёту», скорее всего меньше всех этих самых вопросов будет... Ну а потом... Потом ТУАЛЕТ НАШ будем открывать... Все вместе — общественностью...»
- «А «общественностью» - это как?» - Любаша окончательно утратила «дух первенства» и способна была теперь только задавать прямолинейные, порой глуповатые, вопросы, как доктор Ватсон — Шерлоку Холмсу. Или ученик — опытному и знающему учителю.
- «Ты же САМА, кажется, этого хотела», - ушла от прямого ответа Галина.
Они прошли через проходную, сдали ключ от своей двери «дяде Феде» и, выйдя с промзоны, распрощались. Ехать им было в разные стороны...
И они не знали, что ранее, когда они, поднявшись из туалета на второй этаж, повернули к своей «комнате учёта» и задержали взгляд на маячившей вдали фигуре Светки, с другой стороны за ними из «отделения» с каморкой программиста и мужским туалетом наблюдала Жанна, моля всех богов, чтобы они (Галя с Любашей) быстрее зашли внутрь и затворили за собой дверь. Ей не хотелось в тот момент видеть ВООБЩЕ НИКОГО...
Потому что перед этим...

Отредактировано Cabaliero (25-12-2020 21:22:45)

0

46

Продолжение:

Над бетонной стенкой появилась голова Жорика-Георгия (он же маркетолог-контроллер и прочее) и эта самая голова произнесла АБСОЛЮТНО СПОКОЙНЫМ тоном (как-то даже «по-простецки»):
- «Чё там такое? ПОМОЩЬ нужна?»
Жанна инстинктивно выпрямилась (прятать голову в колени уже не имело смысла) и произнесла первое, что пришло в голову (кровь прилила к лицу и молоточки уже не стучали — МОЛОТИЛИ в висках, как кузнецы по наковальне):
- «Ой, Жора, это вы? (Иногда в служебных беседах — а «приятельских» между ними не было! - она называла его ТАК, да и неудивительно — Георгию было 36, а ей 28, и оба были незамужними-неженатыми...) Хотя тут же она поправилась: «Ой, извините... Георгий...», - перейти на ТЫ  даже в такой ситуации у неё не хватило духу.
«Жора» ничего не отвечал, а только эдак сощуренно смотрел на неё, тяжело дышащую и не знающую, куда деваться от стыда. Через секунду-другую он свой взгляд отвёл и стал смотреть куда-то вбок, словно там, В СТОРОНЕ, пытался найти ответы на вопросы, возникшие в его голове (Жанна сейчас отдала бы всё за то, чтобы узнать, О ЧЁМ он сейчас думает? И что думает о НЕЙ?)
Но это было на уровне подсознания. В СОЗНАНИИ же у Жанны сейчас «витали» три мысли и они попеременно сменяли одна другую:
- «Вот оно что это — МОРАЛЬНАЯ смерть... Вот как она выглядит...»
Другая мысль была - «Какое счастье, что я в момент этой «моральной смерти», по крайней мере, стою В ШТАНАХ, а не БЕЗ НИХ...»
И третья — самая смешная, и в то же время самая «сумасшедшая» и потому ОПАСНАЯ, которую она, едва та возникала, тут же пыталась отринуть:
- «А САМ он, пардон, сейчас В ШТАНАХ? Или без НИХ?» (Чтобы увидеть это, ей необходимо было, подобно Жоре, подойди ВПЛОТНУЮ к бетонной стенке и заглянуть за неё ВНИЗ... Но это было НЕВОЗМОЖНО...)
Все эти мысли пронеслись у Жанны в голове за те самые секунды, которые Жорик-Георгий СМОТРЕЛ в сторону... Наверное, ей полагалось бы сказать в этой ситуации что-то ещё, но вот ЧТО?
Жорик её «выручил...После долгого (по меркам ситуации!) взгляда в сторону он в конце концов перевёл этот самый взгляд на на неё (уже не сощуренный, а такой - «ясный и ПРЯМОЙ») и произнёс как-то БУДНИЧНО:
- «М-да... Вот как оно бывает...»
Она не поняла из этих слов, как и из взгляда, ОСУЖДАЕТ он её (или нечто большее, может быть?) Он не мог (отметила она) НЕ ПОНЯТЬ мгновенно, задним числом, что она и слышала его пердёж и вообще поняла, что он здесь какает (других вариантов быть не могло!)
И она проговорила, как во сне, наверное, единственное, что могла и должна была тогда проговорить:
- «Георгий...вы» - (ей очень хотелось сказать «ты», но что-то мешало), - «вы простите, ради Бога... Просто наш туалет... ну, там», - она сделала неопределённое движение рукой, словно в сторону «своего» туалета, - «в общем, закрыли, ну, просто сами понимаете, без вариантов...», - она говорила видимо то, что надо, ситуация её оправдывала, но наверное она должна была, едва услышав тот самый «стук ботинок» встать и «обнародоваться», чтобы сослуживец, кто бы он ни был (явно же НЕ ПИСАТЬ отправлялся в КАБИНКУ!), не попал в НЕЛОВКУЮ СИТУАЦИЮ... Или НЕ ДОЛЖНА? А если бы она в этот момент, пардон, была охвачена приступом диареи и ВСТАТЬ бы не могла? Ни один учебник «морали и эстетики», ни один «корпоративный кодекс» не порекомендовал бы, как поступить в ТАКОМ случае...
«Георгий-Жорик» вновь «выручил» её. Он снова «сощурил» глаза (близорукостью или астигматизмом зрения он точно не страдал! она знала), на этот раз не отведя их, а опустив ВНИЗ, и повторил эдак задумчиво, словно делая какой-то научный (или «экономический»? (маркетинговый, блин!) вывод...
- «М-да... Вот как оно бывает...»
Следующий «ход» был её, она это понимала. Ей просто был дан «шанс» (и Жориком, и просто судьбой) сейчас пойти по единственно правильному пути... И она по нему пошла: рывком подняла болтающуюся на одной петле дверь (больше всего она боялась, что та «заклинила выход», упав таким образом) — но нет! - дверь сейчас свободно «отстранилась», выпустив её — и, выскочив из кабинки, даже не обернувшись в сторону Жорика, «скрытого» соседней дверью, и не сказав ни слова, стремительно выбежала из туалета, захлопнув за собой дверь...
Проделав путь по коридору со скоростью антилопы, убегающей от гепарда, (миновав ещё и «каморку» Стаса-программиста) она задержалась на «границе» двух коридоров (следующим был уже, собственно, тот, в который выводила дверь с лестницы, до неё от «границы» было метров десять — КОРИДОРЫ тут были длинными! и на «границе», где она находилась, тоже была дверь, непонятно зачем, просто разделяющая коридоры, правда, всегда распахнутая). В этот момент с тех самых десяти метрах от неё дверь с лестницы открылась и в коридор вошли Галина с Любашей, что-то обсуждая и даже не повернув голов в её сторону (правда она успела в последний момент спрятаться за створку ТОЙ САМОЙ распахнутой двери). Из-за неё она (слегка высунув голову) видела, как эти две заразы (в этот момент она могла назвать их ТОЛЬКО ТАК!) ещё задержались, разглядывая маячившую вдали чью-то фигуру (Светкину, кажется!), но потом, слава Богу, вошли внутрь своей «учётной» и закрыли за собой дверь. Она просто не смогла бы пройти мимо них (тем неминуемо стало бы ясно, ОТКУДА!) и возникли бы ненужные вопросы.
Также она боялась (ещё больше), что в эти драгоценные секунды её «вынужденного затворничества» Жорик закончит свои «дела», «нагонит» её и их (если не разговор, то КОНТАКТ) продолжится. Нет, только не это! Она собиралась «навести мосты» с Георгием, по-другому было нельзя,  но нет — не сейчас! Не СЕГОДНЯ...
Судьба выручила её снова: как только за «учётчицами» закрылась дверь, она явственно услышала шум спускаемой воды в ТОМ САМОМ туалете, что находился у неё сейчас за спиной. Кроме Жорика — некому, значит, он всё-таки после её «побега» ещё продолжил свои «дела»... И значит, теперь у неё была возможность миновать, никого не встретив, путь до своего кабинета, где уже никого не было, в считанные секунды одеться и убежать домой! Ещё бы ПОСЛЕДНЕЕ сделать незаметно и не наткнуться ни на кого (на того же Жорика!)
Но несмотря на «стрессовость» ситуации, ДВЕ мысли посетили её. Первая была:
- «Значит ОН (Жорик) в тот момент, когда они «общались» через стенку, был всё-таки БЕЗ ШТАНОВ?»
И вторая (её скорее можно было назвать «цепочкой мыслей», причём сумбурной и судорожной):
- «Блин, какой же ОН (Жорик) благородный человек! Ещё НЕ ДОСРАВ, поняв, что кому-то нужна помощь, кинулся помогать? Причём думал, что МУЖИКУ... А если бы знал, что ЖЕНЩИНЕ нужна помощь? А если бы это у него было «в процессе»?
Мысли эти пронеслись в её голове, когда она вихрем неслась по коридору к себе. Уже закрывшись в давно пустовавшем отделе продаж, она в считанные секунды выключила комп (все «операции» по продажам и складу она, слава Богу, провела раньше), быстро переобула туфли на сапоги, накинула плащ, даже не застегнув его, взяла сумочку и, вынув ключ от двери, «на цыпочках» подошла к ней изнутри. (В коридоре слышался СТУК БОТИНОК — теперь она НИ С КАКИМ ДРУГИМ его бы не спутала!) «О, Боже, только бы не наведался СЮДА!» - мелькнула мысль. Но дверь, соседняя с ней, «закупочно-маркетинговая», скрипнула, а потом со стуком закрылась... ВОШЁЛ ВНУТРЬ, значит...
Она осторожно (как раньше, открывая дверь в ТОТ САМЫЙ туалет), открыла дверь в коридор и огляделась — никого... Вышла, стараясь сохранять вид «леди», не забыла погасить свет, заперла дверь и удалилась. С этого момента «звёзды» определённо помогали ей — она не встретила по пути никого. Ни на лестнице, ни до выхода с промзоны. И, уже отдавая ключ «дяде Феде», даже немного успокоившись к тому моменту, оценила его приветливую «прощальную» улыбку и какой-то НЕСВОЙСТВЕННЫЙ ему обычно весёлый вид. «Чего это он?» - так, вскользь подумала она.
Через некоторое время она ехала на автобусе домой. Хотя по-прежнему стучали молоточки в висках. Уже НЕ МОЛОТИЛИ, как раньше, а просто стучали. «ПОСТУКИВАЛИ так, размеренно...»

Светка всё «маячила» на незримой «границе», не решаясь выйти на «оперативный простор», то есть попасть в поле зрения «секретариата». Её интересовало, сколько ещё гендир продердит за работой её подружку Ирину, по «тени» от двери в «предбанник», где находился секретарский стол (блин, везде свои «предбанники»!) она видела, что та открыта, но не решалась туда сунуться. Ранее, пробегая мимо неё, Ирка быстро и шёпотом сообщила ей «причину» своего долгого отсутствия и теперь ей, Светке, страсть как хотелось «перетереть» с подружкой подробности всего этого. Но она не была уверена, что первым, кого она увидит, «обнародовавшись», не будет сам гендир-Петрович, поэтому ждала, что Ирка, у которой наступит ПЕРЕРЫВ в работе (уже сверхурочной!), а ещё лучше — окончание таковой — выйдет к ней сама, или ещё как-то даст о себе знать (смс-кой или как ещё). Они всегда ехали домой после работы вместе, так уж повелось...
Но, как говорится, «чего боишься больше всего...» Хотя у неё никаких оснований «бояться» босса не было... Но тем не менее, когда этот самый «босс» показался из-за «поворота» в коридоре, полностью одетый и отправляющийся домой, для неё это было неожиданностью, и поэтому она лишь успела принять эдакий «непринуждённый» вид, а он, проходя мимо неё, так же «эдак непринуждённо и «служебно» улыбнулся, видимо, всё понимая (про их дружбу с Иркой он знал, и даже, по словам Ирки, иногда «пошучивал», мол: «передай, подружке, пусть передаст Сергеевне — даже он главбухшу иногда так звал! то-то и то-то...» Хотя, конечно же, на самом деле такой «испорченный телефон» не допускался и он, даже так пошутив, потом сам звонил «по местному» непосредственно Марине и «доводил» всё, что надо...)
Как только фигура босса скрылась за следующим «поворотом» и заглох стук его ботинок, Светка тут же метнулась в «секретарскую». Ирка сосредоточенно «корпела» над чем-то, но увидев подругу, тут же энергично подняла голову.
- «Ушёл?» - полушёпотом спросила она. Светка молча кивнула.
- «Блин, озадачил, урод», - уже СОВСЕМ шёпотом (а вдруг вернётся?) произнесла Ирина. - «Ты представляешь, сегодня весь день по поставщикам новым мотался, какие-то важные встречи, мать его проводил, надыбал типа новых поставщиков-оптовиков (то есть надыбал-то НЕ ОН САМ, а этот шустрила, «Жорик» наш, маркетолог грёбанный — он же «по этой части»...) Так вот, теперь заставил, гад, всем этим новым «партнёрам» (сколько их тут... четыре... нет, блин, пять целых!) деловые письма составлять, договора там с ними, всякое такое... И сказал, чтобы к ЗАВТРАШНЕМУ СОБРАНИЮ всё готово было, лично проверит...»
- «А сколько на эту работу времени надо?» - потерянно спросила Света.
- «Да за час, по-хорошему, наверное, управилась бы, только, блин, счас котелок уже не варит ваще, ошибок боюсь насажать. Да ещё и ссать охота», - Ирка поёжилась. - «После СЕГОДНЯШНЕГО, как продристалась, лоперамида нету, «продажницы» эти всё вымели, уголь пришлось жрать и чаем заливать, а уйти уже никак, теперь ссать хочу, пи@..ец...»
- «Ну так и поехали домой...» - пожала плечами Светка. - «Завтра к девяти приедешь, сделаешь всё спокойно...» - И, помолчав, лукаво добавила: - «Заодно и поссать по дороге сходишь...»
- «Тебе легко говорить», - вздохнула Ирка. - Собрание-то прямо с начала дня начинается... А он, зараза, всегда ещё в таких ситуациях за полчаса (ну по пятницам ТАКИМ ВОТ) приезжает... И, наверняка, как это он любит, прямо с порога: «Ира, что ПО ДОКУМЕНТАЦИИ?» - любимая фраза у него...»
- «Ну приедешь к восьми...» - как-то уже раздражённо отпарировала Света. - «В общем, смотри сама... А то я одна поеду, ноги уже гудят, и голова тоже...»
- «Ладно, уговорила, поехали...», - «сдалась» Ирка, сегодня, похоже у неё был «день уступок» всем и вся. - «Счас, только ЗАСКОЧУ тут...», - она привстала из-за стола, но Светка, поняв, куда та собирается «заскочить», ехидно спросила:
- «Это куда «заскочишь?»
- «Тьфу!» - вырвалось у Ирки. - «Забыла совсем, что ЗАКРЫЛИ... Ладно, жди, счас соберусь, по дороге опять в НИЖНИЙ зайдём. Тебе не надо?»
- «Нет, мне...» - Светкины «туалетные» проблемы на сегодня были решены и она прямо-таки БЛАЖЕННЫМ тоном ответила: - «Мне уже НИКУДА не надо...»
- «Счастливая ты», - вздохнула Ирка. - «Ладно, жди, вернее иди к себе, собирайся... Сергеевна ещё там?»
- «А то...», - хмыкнула Светка. - «Она перед такими собраниями всегда ...кхм... му@хается там до последнего, бухгалтерию свою (ну, нашу) в порядок приводит. Но меня-то, я думаю, отпустит без проблем. Людка вон, ушла давно...»
- «Ну и иди, собирайся», - резюмировала Ирина. - «А я тут...»
Когда Ирка,оперативно собравшись, подошла к бухгалтерии, Светка как раз, тоже «упакованная», выходила оттуда. Сергеевна, в самом деле, ещё «пахала».
- «Во, трудоголик», - произнесла Ирка, меряя шагами коридор, и, поравнявшись с приоткрытой дверью «Отдела закупа и контроллинга», кивнула: - «А вон ещё один... Или ДВА», - имея в виду, конечно же в первую очередь Жорика, а с ним — и «бабу-Соню».
Пока они спускались по лестнице, Ирина, откровенно сжимая ноги (туалетная проблема, то большая, то малая, была её «основной» сегодня), вспомнила свой «рейд» с Любашей и, не удержавшись, посвятила подругу во все тонкости. (А чего, Любаня, небось полконторы уже посвятила — она такая... А завтра с утра ОСТАВШЕЙСЯ половине, ещё до собрания, станет всё известно...)
Они вышли на первый этаж, повернули к туалету (Света - «за компанию», хотя ей не надо было) и столкнулись с выходящей оттуда бабой-Соней. Она еле передвигала ноги и цвет лица у неё был бледно-зелёный. Света не преминула съехидничать:
- «Что, баба Соня, худо?» - ей самой было ХОРОШО и она не могла отказать себе в удовольствии...
- «Ой, девоньки, не то слово», - в своём стиле запричитала та, - «не знаю, как и на работу завтра выйду... А надо — собрание это, чтоб его... Петрович наш, когда собрания пропускают, потом этого сотрудника в чёрном теле держит. И плевать, хоть умер — всё равно приди...»
Ирка, пока Софья читала свой «монолог», юркнула в туалет. Светка же решила «поддержать беседу».
- «Давай, терпи, женщина... Твой-то босс ещё там», - она кивнула наверх. И тут же переключилась на «физиологическую» тему:
- « Чего, прижало тогда сильно?»
- « Свет, да же видела всё, когда я ворвалась...» - Светка действительно была там, «по соседству» с Соней, когда та еле успела на дальний толчок и не только видела всё, но и СЛЫШАЛА... - «Чего издеваешься-то?»
- «Да ладно, извини, я посочувствовать хотела...», - Светка сбавила обороты. (Она и сама не хотела затягивать этот разговор, больше всего она боялась, что Ирка там, по своему обыкновению, засев ссать, решит «продолжить процессс» ещё и сраньём, благо в сортире уже стопудово никого нет...) Но на всякий случай решила «уточнить»: - «Остальные-то там как, ушли уже?»
- «Ой, да давно уже, Свет...», - всплеснула руками Соня. - «Гастерши эти долбанные, что передо мной вклинились, чуть в штаны из-за них, чертовок, не навалила...», - на почве собственной физиологии бабу-Соню, всегда такую «правильную», «понесло» уже в словесном формате, но она тут же смутилась и «оборвала»: - «Всё, Светочка, побегу... Надеюсь, уже домой сейчас», - она не стала предугадывать, по крайней мере вслух, возможные «рабочие моменты» с боссом-Жориком. (Для неё, впрочем, он всегда был ГЕОРГИЕМ АЛЕКСАНДРОВИЧЕМ - даром, что на пять лет моложе).
- «По дороге лоперамид в аптеке купи...» - кратко посоветовала ей Светлана. Соня кивнула и «ломанулась» на лестницу. И в этот момент из туалета вышла Ирина.
- «Пошли», - кивнула ей Светлана.
Они прошли через промзону, отдали дяде Феде ключи (отдала, впрочем, только Ирка свой, бухгалтерия ещё была открыта) и через минуту уже стояли на автобусной остановке. А в это время...

0

47

Продолжение:

«Жорик-Георгий» сидел в своём кабинете и НИЧЕГО НЕ ДЕЛАЛ. Впервые за... Да наверное, за ВСЁ время работы здесь. Он просто РАЗМЫШЛЯЛ (опять же за долгое время — о чём угодно, кроме работы!) И «молоточки» в его висках сейчас стучали так же, как и у Жанны... Случившееся только что не то чтобы «выбило его из колеи» - он просто не понимал теперь, как он будет себя держать с сотрудниками (которых — МУЖСКОГО ПОЛА!) в фирме было совсем немного, а главное — с СОТРУДНИЦАМИ, которым эта бойкая Жанночка наверняка не сегодня-завтра «растреплет» все подробности о том, как «застукала» его на горшке, как слышала все «подробности» его пардон, просирания. Не исключено, что уже и сейчас пишет во всякие там «сети», «группы» и прочее — этого добра сейчас хоть пруд пруди... Правда, наготы его она не видела, как впрочем и он — её, но кто будет разбираться в таких тонкостях? С другой стороны, ОНА была в чужом туалете, а не он, так что она тоже, возможно, предпочтёт молчать...
(Господи, на хрена он, спрашивается, «повёлся» (впервые за долгие годы!) на ЖЕНСКУЮ «замануху», причём в этот раз совершенно невинную - согласился «употребить» эти вчерашние-позавчерашние ПИРОЖНЫЕ, мать их! Алевтина эта, коза, перечница старая — так он называл её про себя порой — когда он по какому-то делу зашёл утром в отдел продаж; ну да — к Жанне, ПО РАБОТЕ, КОНЕЧНО (ё-моё!, судьба), не застал её там, но согласился обождать (дурачок!), а Алевтина за это время «развела» его на пирожные, два или три с чаем впихнула, зараза, видно «девать было некуда»... И ведь чувствовал, что вкус у них какой-то не очень свежий, и знал про себя, что желудок у него чувствительный ко всему такому... Но все мы ЗАДНИМ УМОМ крепки... А накануне такое же пирожное — правда всего ОДНО! ему «поднесла» подчинённая  баба-Соня, решив видно, что негоже «обеднять» и «динамить» в таких вещах непосредственное начальство. Но ТОГДА, вчера, он ничего не почувствовал; сегодняшние же пирожные «довершили» дело, и раза три или четыре в этот день (до ТОГО САМОГО!) он бегал дристать в туалет на своём этаже, который на самом деле терпеть не мог, при нормальном «раскладе» предпочитал, как истинный джентльмен, спускаться вниз, где, как и в соседнем женском, было аж пять унитазов. Но сегодня это было неприемлемо, каждый раз «накатывало» так, что он бы просто «не донёс».)
В конце концов, подсказал ему ум, «утро вечера мудренее». О, Боже, завтрашний день ведь начнётся с этого долбаного собрания! Как он будет присутствовать на нём бок о бок с НЕЙ (раньше, по иронии судьбы — как-то так само собой получалось — они с Жанной занимали места РЯДОМ и были наиболее активными участниками всех «дискуссий», если таковые возникали). При этом «пикируясь» и друг с другом, и все их внимательно слушали. Что будет ЗАВТРА?
Мозг, видимо, решил «заблокировать» неприятные мысли и те сделали неожиданный «скачок». О работе сейчас думать тоже не хотелось. Поэтому внимание его вдруг (с чего бы?) переключилось на подробности ЛИЧНОЙ ЖИЗНИ. Да-да, личной, которая у него (совсем недавно, ещё четыре года назад) была, и не просто была, а «била ключом»...
Он женился поздно (по меркам социума), после тридцати, и «по расчёту». На дочери одного довольно «крутого» бизнесмена-чиновника, который тогда, на момент их знакомства, торжественно пообещал «вывести его в люди» и сделать своей «правой рукой» в своих делах. Подробности этих «дел» ему откровенно не хотелось вспоминать, как и то, что на момент «когда всё это начиналось», он занимал довольно скромную должность «старшего экономиста» в одном средней руки банке и, собственно, через этот банк (через который вёл дела будущий тесть) знакомство и состоялось. И если до свадьбы всё было (как сказать?) с нужной долей РОМАНТИЗМА, то после неё таковой «улетел» напрочь. Жена, жившая за счёт папаши-удальца и привыкшая жить «с размахом», его (Жорика) не любила (замуж вышла, привыкнув всё делать по воле отца) и откровенно говорила ему (Жорику) это в лицо, называя всякими нелицеприятными терминами («содержанка» было самым мягким из них). Ну и гуляла, конечно, в своём «кругу» направо и налево. В общем, полтора года он так «продержался», а потом подал на развод, не «запросив» при этом по суду ни копейки (хотя знакомые прохиндеи-юристы советовали, предлагали всякие «хитрые ходы», вплоть до шантажа «видеосъёмкой» супружеских измен), но он был не идиот и понимал, что тут — СЕБЕ ДОРОЖЕ); И «совместно нажитого» у них не было ничего. Как и ДЕТЕЙ, чему он был несказано рад (хотя энное время перед разводом и после него отчаянно боялся, что жёнушка «известит» его о незапланированном «зарождении» таковых). Но нет, не известила, и они после развода не видели друг друга ни разу.
Доволен он был только одним — что за эти полтора года тесть, хоть и «не вывел его в люди» но всё же научил его кое-каким тонкостям бизнеса, и потом они ему очень пригодились. По крайней мере, поработав после этого аж в трёх фирмах (каждый раз с повышением, здесь он работал чуть больше года) он сменил свой ну оч-чень подержанный оппель, подаренный на тридцатилетие ещё отцом, сначала на «Фокус», а потом на «БМВ Х5». И теперь приезжал на нём каждый день на работу, вызывая у многих (как он замечал) сотрудниц восхищение и уважение. У своей непосредственной подчинённой «бабы-Сони» - уж точно.
Словно в ответ на эти мысли, раздался стук двери и вошла она, Софья Андреевна собственной персоной. Дверь из коридора вела в её «отсек», а из него уже была другая, ведшая в его кабинет (сейчас, против обыкновения, она была распахнута настежь). На другой стене её «каморки», как её все неофициально называли, было «окошечко» в отдел учёта, гда трудились Галина с Любой.
- «Софья Андреевна, вы тут?» - обернулся на стук двери Жорик. (Чего спрашивать — и так ясно!)
- «Да, Георгий Александрович, я пришла» - отрапортовала Соня так, словно рабочий день был в самом разгаре, и продолжила: - «Весь товар, что пришёл сегодня, мы вбили, всё полностью соответствует тому, что на складе, и...»
- «Ну и отлично», - перебил её нач. - «Всё остальное давайте на завтра отложим...» - это было полной неожиданностью для «бабы-Сони», обычно нач любил «под занавес» рабочего дня ещё чем-то ОЗАДАЧИВАТЬ, по принципу «не откладывай на завтра...» Но это была НЕ САМАЯ БОЛЬШАЯ неожиданность...
- «Вы где живёте, Софья Андреевна?» - живо так спросил нач. И не дожидаясь ответа, продолжил: - «Вас подвезти?»
Софья Андреевна, всю жизнь ездившая на работу и с неё исключительно на трамвае, застыла в столбняке, не зная, как реагировать. (Это сон? Ущипнуть себя, что ли? Нет, ПРИ НАЧАЛЬСТВЕ неудобно...) Но, прежде чем она успела опомниться, язык сам за неё назвал улицу и дом. (Чуть этаж и квартиру не назвала, как Никулин из «Бриллиантовой руки»!)
- «Ну и отлично», - повторил нач, похоже, даже не утруждая себя «вычислениями», ПО ПУТИ это ему или нет. - «Выключайте всё, давайте собирайтесь и поедем...»
Всё ещё не понимая, что происходит и думая, что это какой-то розыгрыш, баба-Соня спешно «собралась» (чуть «опередив» со сборами начальника) и через пару минут они уже закрывали дверь своей общей комнаты (делал это, естественно, нач и ключ отдавал всегда он вахтёру лично, впрочем если утром Софья приходила на работу раньше, ключ понятно, забирала она). Скоро они были внизу (когда Соня вышла на улицу, свежий весенний воздух, резко контрастировавший со спёртым воздухом офиса, ударил ей в мозг, и она снова подумала, что это какой-то сон). Вдобавок она словно «потеряла ориентацию» и не понимала, КУДА ей надо идти. Из «ступора» её вывел голос Георгия.
- «Софья Андреевна! Вы едете?» - БМВ нача стоял «на отлёте» и он уже, «пикнув» сигналкой, открывал двери машины.
Наконец сообразив, ЧТО надо делать, Софья, несмотря на неуклюжесть походки, прямо-таки «птичкой» подпорхнула к иномарке, правда секунду-другую не решалась опуститься на мягкое, комфортное сиденье рядрм с водителем. Потом всё же превозмогла комплексы и, усевшись, пости не дыша, закрыла дверь (не с первого раза, боясь по привычке «стукнуть» ею, как при закрывании «Жигулей» своего зятя). Но с этим она справилась. Нач уселся рядом, приопустил своё и её стекло, потом передумал, поднял их обратно и включил кондиционер, а потом и музыку (не слишком громко!), заботливо спросив: «Так нормально?» Софья машинально кивнула, сейчас для неё НОРМАЛЬНЫМ было бы абсолютно всё (даже если бы она поехала НА КРЫШЕ этого БМВ!), и ощущение сна (или розыгрыша?) так её и не покидало... Этому способствовала и ПЛАВНОСТЬ, с которой они тронулись с места, и скорость, с которой они, вырулив за пределы промзоны, помчались по улице в направлении ЕЁ дома. И в желудке, и в мочевом пузыре был полный комфорт. Это уже больше напоминало СКАЗКУ — вознаграждение после столь мучительного и суетного рабочего дня. И «последним штрихом», когда она (пристёгнутая по всем правилам!) откинулась на спинку сиденья, была мысль:
- «Не забыть купить ЛОПЕРАМИД! Аптека рядом с домом!..»

Ирина со Светкой стояли на остановке. Ехать, как уже говорилось, им было в одну сторону, но автобус всё не подходил. Мимо них пулей «пролетел» серебристый БМВ Георгия с тонированными стёклами и они, естественно, не пытались (да и не успели бы!) разглядеть, кто там внутри сидит. Да и не пришло бы им в голову задаваться такими вопросами... Зато это, как обычно, дало «толчок» Иркиным мыслям.
- «Вон, покатил, куркуль...», - промолвила она (сварливость вновь вернулась к ней). - «Вот у кого, блин, проблем никаких, стопудово! Только карьеру делает, да бабло стрижёт...»
- «Да ладно», - Светка после «решения ВСЕХ проблем, в том числе СЛУЖЕБНЫХ, была настроена благодушно... - «Что мы-то знаем о чужих проблемах?»
- «Мы-то?» - взвилась Ирка. (Её снова «снесло» на проторенную дорожку). - «Не знаю, как ТЫ-ТО, а Я-ТО о его «проблемах» всё знаю... У него, козла, все проблемы, как нае@..ть, да как сп&.дить, да как машину себе поновее модель хапнуть... Как связями и деньгами нашего Петровича грамотно воспользоваться... Он этих ПОСТАВЩИКОВ новых накопал, «забугорных», мол «оптом» у них теперь будем брать, по совсем ДРУГИМ ЦЕНАМ, так ты что думаешь, эти цены их, новых этих, с учётом растаможки, транспорта и всего прочего, сильно отличаются от тех, по которым мы брали у «старых»? Как бы не так! Он Петровичу мозги запудрил, мол у тех ПОЗИЦИИ есть «эксклюзивные», благодаря им будем ЕДИНСТВЕННЫМИ поставщиками у VIP-клиентов, ну всякое такое, он умеет убеждать... А сам, маркетолог хренов, как пить дать, «за откаты» с этими поставщиками договорился... И не проверишь — он же с ними ОДИН договаривается, без посредников, он же у нас типа вундеркинд, иностранные языки знает, и немецкий, и какой там ещё... шведский, один из поставщиков этих новых — швед... Вот такой, блин, маркетинг...» - Ирка, протараторив свой «монолог», словно «выдохлась» и на мгновение замолчала, но тут же продолжила: - «Ну и какие ещё у этого хлыща могут быть проблемы? Не женат, детей нет...»
- «Ты, можно подумать, замужем, и у тебя куча детей» - хмыкнула Светка.
Эту тему Ирке обсуждать явно не хотелось, и она (благо, автобус всё не подходил) перевела беседу в другое русло:
- «Слышь, Свет, а давай такси вызовем? До дому-до хаты...» (их дома находились в одном квартале друг от друга). Видимо, прокативший, словно триумфатор на колеснице, на своей «бэхе» мимо них Жорик «разозлил» её и после увиденного «трястись» на автобусе ей было «западло»...
Правда, они и так порой ездили с работы на такси (иногда невзирая на автобусное расписание — просто «хотелось», или когда решали после работы посидеть в кафешке и ехали оттуда, размякшие и «подшофе») и Светка всегда соглашалась, когда Ирка предлагала (впрочем это было не так уж часто и она была этому даже рада — не хотелось быть ярко выраженной «нахлебницей». Платила всегда Ирка - «с карты»).
- «Давай», - тут же согласилась Светка и Ирка, набрав номер, через мгновение бойко продиктовала «точку отправления», где они сейчас стояли и ДВА пункта назначения; ближе был её дом, потом — Светкин. Услышав ответ по телефону, она отключилась.
- «Время ожидания — восемь минут...», - со вздохом произнесла она. - «Блин, а вон и автобус прёт. Ладно, хрен уже с ним. Так о чём мы говорили тут?..»
Но Свете определённо не хотелось продолжать тему про Жорика-маркетолога, а также про «закрытый туалет» (о своём совместном с Любашей «открытии», о полной «исправности» труб, а также о «необходимости решить данный вопрос завтра ОФИЦИАЛЬНО» Ирка уже успела поведать подруге, пока они шли через промзону к проходной). Поэтому она как-то НЕСМЕЛО начала:
- «Ир, я как-то давно хотела тебе сказать... Не знаю, даже, начать с чего...»
Ирина повернулась к ней, и в её доселе безразличном взгляде блеснул неподдельный интерес (в свете уличного фонаря выражение её лица даже показалось Свете каким-то... она не знала, как это выразить словами, это был взгляд... аристократки какой-то, из фильмов — ТАК она на неё никогда не смотрела. У какой-то актрисы из фильмов, типа Шэрон Стоун, кажется, была такая манера смотреть на собеседника). Мгновение Ирка молчала, видимо, собираясь «отмочить» какую-нибудь из своих «фирменных» фразочек, но в итоге, как-то «академично» сощурившись, с пафосом произнесла:
- «Как любит говорить в таких случаях мой Петрович — НАЧНИ с ГЛАВНОГО»...
(И даже не могла представить, как ПОДЫГРАЛА подруге и облегчила ей задачу!)
- «А Петрович НАШ — он что, тоже ТВОЙ?» - имея в виду тот факт, что «своих» мужиков у Ирки было предостаточно, и она «тасовала» их, как «вальтов» в колоде. И Ирка поняла намёк, ответив «в тон»:
- «Не, Свет, ты ж меня знаешь, я девушка опытная... Знаю ЗОЛОТОЕ правило - «НЕ СРИ, ГДЕ ЖИВЁШЬ» - и снова не представляла, как «подыграла»...
- «Вот именно», - прямо-таки обрадовалась Светка, - «по части СРАНЬЯ как раз я и хотела... Ты, Ир, того... за здоровьем-то своим последила бы хоть немного, а? Я всё понимаю, девушка ты молодая, но... прости уж, но по ходу, у тебя в желудке-то чёрт-те что творится... Сама недавно на проявления гастрита жаловалась... Ты же через день, я понимаю, через Инстаграммы там всякие знакомишься, после работы, да и по выходным, разъезжаешь со своими ко...» - она явно хотела сказать «с кобелями», но в последний момент исправилась, - «с приятелями... По ресторанам там всяким и прочим...кхм... пикникам. И там — то итальянская кухня, то китайская, то какая ещё, ты говорила... мексиканская... в общем, для организма-то такой «коктейль» - он как бы... не очень...» - она явно подбирала «деликатные» слова, но Ирка её оборвала:
- «Да ладно. Скажи уж подруга, прямо — что пержу и сру я как корова, да?... Или — как ты там утром, помнишь, сказала — КАК СЛОН КАКОЙ-ТО...»
И расхохоталась - в свете фонаря этот её смех опять-таки показался Свете прямо-таки ДЕМОНИЧЕСКИМ... (А может, она, Светка, просто много перенервничала и перечувствовала за сегодняшний день...) Но она была рада, что не пришлось говорить ЭТО вслух. И, деликатно «прыснув» в ладошки в ответ на Иркин хохот, продолжила:
- «Не, Ирусь, серьёзно... Нельзя так гробить организм... Проблемы-то — их нет-нет, а потом раз — и появились. К ЗДОРОВЬЮ это прежде всего относится... Есть примеры из жизни...»
- «Примеры — примерами...», - Ирка, вопреки ожиданиям Светы, нисколько НЕ ОБИДЕЛАСЬ, впрочем на Светку она обижалась крайне редко, - а девушка я, как ты сама только что заметила, молодая, и талия у меня ОСИНАЯ...» - она даже «покрутилась» в свете уличного фонаря, словно балерина. - «Гастрит, пердёж, всякое такое — ну это издержки, ты права... А насчёт КОБЕЛЕЙ — ты же ТАК вначале хотела сказать, подруга, не меньжуйся, я поняла — не волнуйся, я всё РАССЧИТЫВАЮ и учитываю... Работа у меня такая, и СУДЬБА, похоже, тоже — всё УЧИТЫВАТЬ... Просто пойми правильно — молодость-то, она пройдёт, и потом НА СТАРОСТИ лет и вспомнить будет нечего...»
- «А когда, по твоему, наступает СТАРОСТЬ?» - Светка была неравнодушна к этому вопросу и Ирка это знала. Но со своей природной «деликатностью» ответила:
- «Лет в тридцать где-то...» (Светке в январе исполнилось ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТЬ и Ирина, естественно, прекрасно это знала. Самой Ирине в августе должно было исполниться двадцать три — она была «львицей» по гороскопу). Светка в свою очередь «не обиделась»:
- «Ты меня сейчас поддеть решила?» - и в ответ на Иркины сжатые губы, говорящие, мол «ну что ты, подруга, как ты могла?..», продолжила: - «Именно. Мне ещё вчера было как тебе, а ПОЗАВЧЕРА, помню, как ещё школьные-институтские романы крутила...» - Светка как-то тяжело, словно сорокалетняя женщина типа бабы-Сони, вздохнула... - «Поверь, Ирусь, время летит быстро... И по себе чувствую, и люди говорят, все, с кем общаешься. Где двадцать, там и тридцать, а где тридцать, там и...» - она замолчала и Ирка, привыкшая «парировать» каждый тезис подруги, на этот раз как-то, так же «учёно» сощурясь, смотрела на этот раз не на неё, а В ЗЕМЛЮ, в асфальт. После паузы она спросила вдруг:
- «Последнее, насчёт «где двадцать, там и...» - это не Сергевна твоя случайно говорила?»
- «Молодец. Как догадалась?» - не скрывая, как-то вяло сразу отреагировала, при этом тоже глядя с какой-то «грустинкой» в асфальт.
- «Я же тоже с ней общаюсь иногда», - в тон ей, тоже ЗАДУМЧИВО ответила Ирина (обе они сейчас смотрели в землю, словно думая каждая о своём). - «Прямо ЕЁ тон и интонации уловила в твоих словах... О, смс-ка пришла... «Хендай белый, номер такой-то... Ожидайте через две минуты...»
- «Ладно, проехали», - Светке не хотелось продолжать «тему». - «Но ты всё-таки ЗА ЗДОРОВЬЕМ, Ирусь, последи... Как подруга говорю...»
- «Спасибо, ПОДРУГА...», - с нажимом на последнем слове проговорила Ирка. - «ПОСЛЕЖУ...»
Они посмотрели друг другу в глаза и улыбнулись. Просто, «без подтекстов». И некоторое время просто смотрели так друг на друга и улыбались. Обеим в этот момент было хорошо.
Подошло такси, они сели обе на заднее сиденье. Всю дорогу они молчали.

В этот самый момент упомянутая ими Марина Сергеевна была ещё в офисе и как раз закончила «колдовать» с бухгалтерией... Ничто её больше в офисе не удерживало и она стала собираться домой, хотя по примеру героини Алисы Фрейндлих из «Служебного романа», женщиной она была одинокой и потому домой с работы всегда не спешила. Более того, она, прям как та героиня, «боялась вечеров». Зимой-осенью ещё не так, а вот по весне и летом...Поэтому инстинктивно стремилась находить как можно больше ПОВОДОВ подольше задержаться на работе.
Вот и сейчас она, даже выключив комп (уже воротило от этих колонок цифр и документации!) стала «обозревать» комнату, ища, за что ЗАЦЕПИТЬСЯ, что бы сделать... Её намётанный глаз без труда ЭТО нашёл: и у Людмилы, и у Светки, да и у неё самой на столах стояли блюдца с крошками от ТЕХ САМЫХ пирожных, немытые чашки из-под чая, а на Светкином (вот неряха!) даже тарелка с размазанными остатками от какого-то салата и такой же немытой ложкой... Петрович всё обещал оборудовать где-то на этаже помещение под «кухню», куда была бы выведена раковина, и там бы все завтракали-обедали (не всем было удобно бегать за пределы промзоны в кафе, чтобы пообедать), а на территории столовка конечно была, но «на любителя» - условия там были антисанитарные до предела, а уж для Сергеевны с её воспитанием (и ЧУВСТВИТЕЛЬНЫМ желудком!) — вообще неприемлемые. Обычно, видя в течение дня подобную картину, она отправляла своих «засранок», как она их называла (да, на ТАКИЕ случаи она тоже данный термин использовала!) немедленно мыть чашки-тарелки-ложки и всё такое в туалет (на втором этаже который!), но сегодня, в свете ВСЕХ СОБЫТИЙ...
Да, кроме того, и писать снова хотелось (конечно не так, как «на приёме» у генерального), но ощутимо. Главбух без чая не могла провести и четверти часа и всё это время активно «закидывала» в себя чашку за чашкой...
Марина Сергеевна наигранно (даже для себя!) тяжело вздохнула и стала «собирать» в одну стопку грязные тарелки, блюдца и чашки. Ей нравилось ТАК вздыхать (мол, за всех тут ОТВЕЧАТЬ приходится!) и ощущать себя эдакой МАМОЙ (своих детей у неё не было и замуж она ни разу не выходила). Откуда-то из-за стола, из «закромов», она выудила губку для мытья посуды, какую-то тряпку наподобие полотенца и положила это всё на стол. Надела поверх блузки свой «деловой пиджак» с карманами (без НИХ, без карманов — в ТАКОЕ путешествие никак...) После чего, ловко взяв всю стопку тарелок-блюдец, погрузив на это всё сложенные «штабелем» чашки, и сунув единственную (Светкину) ложку вместе с губкой в одну из них, она перекинула «тряпку-полотенце» через ту же руку, достала ключи с «таблеткой» (блин, теперь, идя в туалет на ПЕРВЫЙ этаж, каждый раз приходится их таскать с собой! для чего и нужны КАРМАНЫ — не в руке же их, ключи, держать, сидя на горшке...) и пошла к двери. Дверь в СВОЮ комнату она закрывать не стала — кому тут что надо, да и ушли все давно...
Она спустилась вниз, пока она шла по своему, второму этажу, пространство отдавало ГУЛКОЙ ТИШИНОЙ... Да, в самом деле, все уже давно по домам разошлись... Тот же «эффект тишины» был и на лестнице (не считая «дребезжания» чашек и блюдец в её руке — когда она спускалась (даже при том, что лестница была освещена), она жутко боялась уронить это всё, а то и сама грохнуться, но всё обошлось. На первом этаже было так же «звеняще тихо». Даже дверь склада была наглухо заперта. Неся, словно официант на подносе, своё «сооружение», Сергевна отворила свободной рукой дверь с женской рожицей — дверь, с которой и у неё, и у всех женщин офиса сегодня было СТОЛЬКО связано, и, аккуратно опустив в раковину сборную фарфоровую «ношу», для верности вынув чашки одну из другой и поставив их отдельно, а «полотенце» повесив на кран, она, наконец, прошла в «святая святых»...
Почему-то ЧТО-ТО изнутри сразу её повлекло к ТОМУ, среднему горшку (без верёвки наверху!) и она, достигнув его, заглянула внутрь. Унитаз был стерильно чист, но сливное отверстие было прочно забито чьими-то каками довольно внушительного размера (даже при том, что они были кем-то старательно «затолкнуты» внутрь, это было видно). Марина покачала головой, совесть за «сорванную верёвочку» вновь заговорила в ней, но она отогнала «негатив» от себя. Что-то заставило её устремиться назад, к ближнему к двери унитазу. Вытащив из-за трубы сидушку, которая Гуля-кладовщица, сидевшая последней, наконец-то (первая из всех «сиделок»!) убрала на место, она приземлила крашеную «деревяшку»на фаянс, радуясь, что не надо на этот раз «вить гнездо» из бумаги...
Наконец-то настало время «релакса»! Она медленно, словно смакуя каждое движение, «подтянула» чёрную «деловую» юбку к талии, затем спустила сначала колготы, а потом и розовые с кружевами трусики к самым щиколоткам; потом села (осторожно, словно боясь сдвинуть с места неприкреплённое сиденье). После чего, как днём в «верхнем» туалете (тогда она была тоже ОДНА, вернее ПОЧТИ одна!) ВЫТЯНУЛА вперёд ноги в туфлях на длинных шпильках и со спущенными штанцами (она сама любила этот термин - «штанцы»; сама не помнила, откуда он к ней прилепился, от мамы в детстве, скорее всего) и, как раньше, на втором этаже, ПОДНЯЛА эти вытянутые ноги в воздух! правда не качаясь в этот раз... Несколько секунд она рассматривала свои варикозные и целлюлитные ноги, словно оценивая их, но на лице у неё при этом не было написано ровным счётом НИЧЕГО... Потом она опустила «шпильки» на пол и, словно что-то «отпустило» внутри — она расслабилась и её струя гулко забурлила в сливное отверстие, которое тут, слава Богу, забито не было...
Она писала долго и со вкусом (Господи, впервые за весь день рядом не было никого и она была в СВОЁМ туалете, а не в мужском!) Можно было НЕ ТОРОПИТЬСЯ и не бояться ничего сделать не так! (Вот только «спускалку» не оборвать бы ещё и на этом горшке!)
Но наконец она закончила. Прислушалась к позывам в желудке - «по-большому» вроде не хотелось. Тем не менее она приподнялась над унитазом, оторвавшись даже от «уютной» деревяшки и, уперев локти в колени и наклонившись корпусом вперёд, секунду-другую сидела так, «на вису», размеренно дыша.
Наконец, всё, что она ожидала, внутри «сформировалось» и «подкатило» к выходу. В гулкой тишине раздалось: «П-п-п-ппр-р-р-р!...» «П-п-п-п-п-п...» Она ещё сильнее подалась корпусом вперёд и - «пфффффффф-ф-ф-ф!..» - выпустила газы, скопившиеся в ней за весь трудовой день. Вот теперь, кажется, ВСЁ...
(Этот, ближний к двери, унитаз поистине обладал некоей магией — он словно «заставлял» пропердеться всех женщин, сидящих на нём. Галину, потом заезжую «блонду» Леру, теперь вот её, главбухшу. Но она, естественно, о своих «предшественницах» ничего не могла знать...)
Она встала и, первым делом проделав все «обратные манипуляции» с надеванием «штанцов» и опустив юбку, нерешительно взялась за «спускалку», словно это был спусковой механизм от гранаты или динамита. После нескольких секунд всё же дёрнула. Сливной механизм заревел, вода спустилась, всё произошло «как всегда» и верёвочка осталась на месте. Сергеевна облегчённо вздохнула.
Дальнейшее было «банальным» - она словно чувствовала, что на СЕГОДНЯ приключения для неё закончились. Она затыкала «на место» сидушку», мыла и вытирала посуду, поднималась со всем «сооружением» обратно (уже не в пример УВЕРЕННЕЕ), расставляла всё это по столам у себя в комнате, одевалась, выключала свет и покидала офис «на автопилоте», словно робот, выполняющий схематичную, отработанную стократно последовательность действий. Уходя со «своего» этажа и спускаясь вниз по лестнице (уже окончательно!) она не могла даже подумать, что в офисе после НЕЁ ещё остались сотрудники. Вернее, сотрудник...
Этим единственным СОТРУДНИКОМ был не кто иной, как Стас-программист...

+1

48

Продолжение:

Словно внутренний таймер какой-то в голове щёлкнул и я рывком поднял голову, которая до этого, как оказалось была «уронена» на сложенные руки, лежавшие, в свою очередь, на столе. На моём рабочем, КОНТОРСКОМ, «программистском» столе, в моей «каморке» ярко горел свет и передо мной сейчас стоял мой самый что ни на есть «рабочий» комп, и на нём присутствовали «плоды моих трудов» в виде законченной программы, необходимой для «оптимизации работы логистики компании», как это называл Петрович. Собственно, отдела ЛОГИСТИКИ как такового, у нас не было (в предыдущей фирме, где я работал — был!), но вот недавно слышал пулю, что мол, гендир собирается и отдел продаж увеличивать (расширяемся как бы!) и как-то там «перелопачивать» наши отделы учёта и (о, Боже! не выговорить без поллитра, как его там... КОНТРОЛИРОВАНИЯ ЗАКУПА, что ли...) или...короче, который этот понтоватый Жорик возглавляет... Как-то ПО-НОВОМУ всё это будет взаимодействовать со складом и доставкой, ещё же и ЗАКУПАТЬ теперь, говорят, за бугром что-то будем... Короче, мне это всё до фени, а вот задачу — ЧТО и КАК должно работать, мне поставили, и шеф строго-настрого наказал «закончить всё к концу месяца». Сегодня у нас 23-е, и сам даже не понял, как мне удалось ЗАКОНЧИТЬ ВСЁ ДОСРОЧНО...
- «Блин, это сколько же я проспал?»
Глянул на свой старенький «сотовик», заменяющий мне часы (на смартфон не заработал ещё, да и не нужен он мне нафиг — в соцсетях, что ли сидеть?) - десять минут девятого, ё-моё! Скоро уже НОЧНАЯ уборщица придёт (они у нас посменно, по десять часов — «дневная» (баба Вера такая у нас есть), с девяти утра до семи вечера (ушла, значит, уже), а «ночная» (не помню, как зовут), с девяти вечера до семи утра...
(ЧТО же было после того, как я вернулся СЮДА, в свою «обитель», после столь долгого и «романтичного» пребывания в кабинке женского сортира на втором этаже, откуда меня любезно «вызволил» мой друг и спаситель Витёк?) Мозг мой, ещё не проснувшийся, с трудом восстанавливал цепочку событий...

… Сначала я, как и перед ТЕМ САМЫМ, думал — что мне делать: поесть, покурить или «зарубиться в кваку». Не хотелось ни того, ни другого, ни третьего. Через несколько минут на курево всё же потянуло и я вышел на лестницу, поднявшись на полпролёта выше. Потом передумал и поднялся ещё на два «полпролёта», на площадку между ТРЕТЬИМ и ЧЕТВЁРТЫМ этажами, где было выбито окно и тянуло свежим весенним воздухом... Это было первой причиной, а второй — то, что я не хотел сейчас видеть (даже случайно!) никого из СВОЕЙ конторы. (Точнее — чтобы ОНИ меня видели!) И я не ошибся — буквально через полминуты дверь, ведущая со ВТОРОГО, нашего этажа, на лестницу, щёлкнула, распахнулась и на неё вышли наши Алевтина с Риткой (чей срач был так злостно прерван моим Витьком!) и незабвенная Марина Сергеевна. Я увидел, осторожно заглянув в пролёт, как они прошествовали вниз, в дамский туалет на первый этаж, и порадовался, что у них хватило «эстетизма» не заходить в НАШ (или МОЙ — как угодно), зловонный и раздолбанный.
Докурив, я вернулся к себе в «каморку» и решил перекусить. Слава Богу, у меня (в отличие от большинства «отделов» конторы) есть СВОЙ холодильник, старый, советского образца, но свой! (в котором я практически единолично хранил продукты (салаты всякие, бутерброды и т.д., принесённые из дому). Иногда в него клали то же самое  водилы- «доставщики», когда приезжали в «неурочное» время и на ИХ, первом этаже, не было (ЕЩЁ или УЖЕ!) начсклада Борисыча, единственного имевшего ключ от примыкавшей к складу кухни (точнее, это было такое «подсобное» помещение, где было навалено много всего, но был и стол со стульями, полки для всякой всячины и ХОЛОДИЛЬНИК там тоже был...) Именно ЭТУ кухню и имела в виду днём Любаша, когда ТАМ, в туалете на втором этаже, сидя на горшке, говорила про ТЕ САМЫЕ пирожные: «Блин, слабо́, конечно было ВСЁ ЭТО на кухню отнести и в ХОЛОДИЛЬНИК запихнуть...» Но кто бы из наших тёток попёрся ТУДА с этими пирожными аж со второго этажа? Генеральный, правда, давно уже клятвенно обещал «оборудовать» кухню на нашем, втором этаже, с раковиной и прочими делами, но СРОКИ исполнения его обещаний... короче, не будем о грустном.
О «весёлом»: я лично от всего ЭТОГО не завишу, у меня тут свой «дом и крепость», в который даже НАЧАЛЬСТВО редко заглядывает! и вообще всё СВОЁ, даже сортир (в десяти метрах от меня — как я попал в ТОТ, дамский, я уже объяснял ранее).
Кстати, уточняю — ранее я сказал, что в этот, ближний ко мне, раздолбанный и воняющий всеми на свете зловониями сортир, ходят, кроме меня, ещё два РАБОЧИХ СО СКЛАДА. Имел я в виду, конечно же не наших очаровашек-комплектовщиц (Надюшку и Камилку) с первого этажа (там у них был свой туалет, ТОТ, куда направились после «закрытия» основного наши дамочки), а работяг, работавших на ТРЕТЬЕМ этаже (его весь занимала контора, занимающаяся строительно-ремонтными работами, а также поставками строительных и прочих таких материалов другим аналогичным «конторам»). Так вот, на том, третьем этаже, в МОЁМ крыле то ли не было туалета вовсе, то ли там сральник, пардон, был снесён (весь этаж как-то там «перепланировался» по капризам тамошнего генерального), в общем склад стройматериалов, на котором работали двое работяг (наших братьев-славян, не из зарубежья) был без «удобств» и им, бедным, приходилось либо чесать через весь коридор (тамошний туалет был над «нашим» женским, ТЕМ САМЫМ, но как я слышал, его очень ловко ухитрились как-то «перегородить» и «поделить» на М и Ж, даже двери отдельно сделали, в общем, всё как у людей, не то что у нас...), либо (себе дороже!) спускаться по лестнице на один этаж и идти в МОЙ... А больше в него никто не ходил, разве что (вот парадокс!) наш гендир Петрович, когда возвращался откуда-то из разъездов и, видимо, хотел уединиться (оба сортира на первом этаже были «открытого» типа — ВСЁ на виду...), заходил в него, презрев всякие понятия о гигиене. И, кстати, тогда он «попутно» заглядывал и ко мне в каморку. Вот и сегодня, где-то около полчетвёртого (уже после того, как я «отсидел» в ТОЙ САМОЙ кабинке) он после посещения туалета (из моей каморки, если дверь открыта, слышен шум спускаемой воды) вошёл ко мне и спросил: - «Стас, как НАШИ дела?» - имея в виду, конечно же, ТУ САМУЮ программу по логистике... Он всегда спрашивал так ЛАКОНИЧНО...
Я же, где-то за полчаса до этого, уже покурив и «отведав» бутербродов с салатами, долго думал, ЗА ЧТО бы приняться. Рядом со столом, в тайнике, стояла «заначка» - две непочатые бутылки винища - «Хванчкара» и «Кагор». Последний был крепче (я решил оставить его на потом) , но твёрдо решив «отметить» своё освобождение из дамского сортира, уже достал пластиковый стакан, чтобы налить «полусладенького», но что-то внутри скомандовало: - «Нет! НЕ ВРЕМЯ!» К внутреннему голосу я всегда прислушивался и он меня никогда не подводил... И я (в «кваку» рубиться активно не хотелось!) убрал стакан и  с азартом принялся за то, за что мне, собственно, платили тут деньги — за разработку программы. К моему удивлению, процесс пошёл словно сам собой, словно мой мозг думал за меня и я в тот момент, когда вошёл Петрович, усиленно грыз «программный гранит» и на его ТОТ САМЫЙ вопрос стал бойко отвечать с применением СПЕЦТЕРМИНОВ и всякого такого, в результате он просто махнул рукой и произнёс, уходя: - «Помни, Стас... К КОНЦУ МЕСЯЦА...»
На меня после этого напал словно какой-то «припадок трудоголизма» и я сделал основную часть (та, что мне последнюю неделю никак не давалась! правда всю неделю отвлекали всякие ремонты вроде сегодняшнего) за ДВА ЧАСА. Было без четверти шесть и ощущение, что сегодня «веселее уже не будет». Всё прошло удачно, мой Витёк наверняка открыл через обещанные сорок минут дамский сортирчик и теперь они, бедные, уже наверняка, благополучно ходят ТУДА, а не на первый этаж. Так ДУМАЛОСЬ мне... И тода я, с чувством выполненного долга, достал из-за стола «Хванчкару», откупорил её и налил в стаканец. (Эх, нет Витька рядом! А может, позвонить ему? Нет, сейчас НИКОГО, даже ЕГО, не хочу видеть)...
Вино пошло быстро, я закусывал оставшимися бутерами и размышлял о жизни. Вообще я рисковал — ТАКИЕ вещи на РАБОЧИХ местах не допускались и кому-то другому могло за ТАКОЕ сильно влететь, но не мне (за редким исключением, когда главный был не в духе). Просто я, будучи ОБОСОБЛЕННЫМ сотрудником (и территориально, и вообще) не мог подать этим НИКОМУ дурного примера... И ещё Петрович ценил меня, как специалиста, хотя был жмотом и платил мне, как я считал, неоправданно мало. Но при этом и позволял всяческие «послабления»; однажды «застукав» нас с Витьком за распитием коньяка в моей каморке, только покачал головой и удалился (обычно всех спроваживал с этими делами (даже ПОСЛЕ РАБОТЫ) на улицу, там у нас была «завалинка», но в тот момент на дворе была зима).
И когда на дне бутылки уже не осталось ничего, я аккуратно поставил её обратно в «тайник» (потом выкину!) и вдруг почувствовал, как всё пеержитое за день словно навалилось на меня неподъёмным грузом. Мои глаза сами собой сомкнулись и голова упала на руки. Я словно провалился в бездну... Помню, что под конец этой БЕЗДНЫ мне приснился какой-то странный сон... И из него меня вытащил тот самый ВНУТРЕННИЙ ТАЙМЕР...

Всё было вокруг, как прежде, экран компа приятно «светился» результатами моей работы,  чувства голода не было, но причины пробуждения были «на ладони». Во-первых выспался, а во-вторых...
Выпитая «Хванчкара», переработанная организмом, давила на клапан так, что «мама не горюй». Ссать хотелось до умопомрачения... Прежде, чем мозг дал чёткий ответ «что делать», ноги сами встали, «вынесли» меня из каморки и понесли в известном направлении.
Я вошёл туда, вдохнув весь набор «благоухающих» местных ароматов. Но не они сразу привлекли моё внимание — к этому я привык. А вот...
«Блин! Какие- то раздолбаи опять снесли одну из дверей кабинок, дальнюю от двери! Сорвали с петель, вернее, с ОДНОЙ петли, с нижней... Ну что за уроды? И кто, интересно? Хотя понятно, кто — ЭТИ с верхнего склада, больше некому... Не Петрович же! А, есть тут ещё на этаже чел, как его... Жорик этот, все его так ЗА ГЛАЗА зовут, руководит этим самым отделом, название которого не запомнить... Ну ЭТОТ-то аристократ наверняка ходит вниз, в мужской, где пять сральников стоит... Хотя там тоже комфорт относительный... Да и в разъездах он всё время, по дороге, небось, ходит...
Ё-моё, ну на хрена закрываться, даже если срать пошёл, ясно же всем, что МУЖСКОЙ сортир... Эти двери (обе) и так на ладан дышат, их уже по сто раз ломали и прилаживали обратно местные «ремонтники»... Вспомнилась фразочка из одной бессмертной советской комедии: «Разве эти двери для того вешали, чтобы вы их ломали?»
Но даже этот факт не мог нарушить моего благодушия. Я подошёл к писсуару, вынул всё, что надо и отливал долго и со вкусом. И когда уже процесс подходил к концу, я вдруг задумался: а что, собственно, за СОН был у меня перед этим? Щемило где-то внутри, причём так тревожно (несмотря на «благодушие»), было ощущение, что что-то сегодня мною было сделано НЕ ТАК... Но что?
Вспомнить не удавалось и я, запрятав и застегнув всё, что надо, побрёл обратно в каморку. Тело ломило (два с половиной часа в неудобной позе!), да и вообще пора до дому-до хаты...
Я вошёл и выключил комп. После чего прикрыл (ещё тщательней) стоявшие сбоку от стола пустую бутылку «Хванчкары» и непочатую - «Кагора», снял со стула куртку (на улице, несмотря на весну, было прохладно) и стал натягивать сначала левый рукав. Неожиданно рукав моей белой «фирменной» рубашки закатался под курткой чуть не до локтя и мне пришлось снять её, чтобы «откатить» его обратно. Сняв куртку, я уставился на манжету левого рукава...
(И прежде, чем успел осознать, ЧТО собственно, произошло, вспомнил СВОЙ СОН!)

Шестое марта сего года, корпоратив в ресторане, отмечаем одновременно пятилетие «конторы» и Международный Женский... Белый танец...
Я, как и все великие, скромен по натуре и на таких вечерах (ещё со школы) предпочитаю не «лезть в первые ряды». Тем более, что у меня, как у «природного интроверта», это и не получилось бы. Поэтому, наверное, всех шестерых мужиков конторы (гендира, естественно, «подхватила» первой наша рослая Галочка Васильевна, «учётчица»), сам наш Петрович ростом тоже не обижен, и они, вышедшие «в круг» первыми, на освещённом пространстве смотрелись внушительно (эдакие «представители-первопроходцы»). Потом «похватали» остальных: Борисыча- «складчика», нача доставки и двух водил, а Жорика-маркетолога — о, смех! - захомутала наша неуклюжая баба-Соня, сидящая с ним «через стену», но фактически в одном кабинете, правая рука в этом...бл@, как же — во, вспомнил — ФУНКЦИОНАЛ-КОНТРОЛЛИНГЕ! И смотрелись они — этот лощёный, подтянутый «мачо» и баба-Соня, смахивающая манерами на училку младших классов - несколько забавно, впрочем всем было до фонаря... Короче, один я остался НЕПРИКАЯННЫМ...
Дам же в помещении было достаточно (хотя многие, услышав про «белый танец», ускоренно «навострили лыжи» в сторону коридора, видимо принципиально не желая в этом участвовать). Некоторые же продолжали сидеть на своих стульях, словно не замечая, что ещё один мужик «свободен». Тут как-то несмело (краем глаза заметил), направившись поначалу к дверям вслед за другими тётками, изменила курс и сделала несколько шагов по направлению ко мне скромница Юленька из отдела продаж, буквально неделю как устроившаяся сюда, в нашу контору. Но в последний момент её «подрезала» Ритка-кассир, подошедшая с другой стороны... Юленька, словно понявшая, что партия «не её», тут же круто развернулась и продолжила «курс» в коридор. А Ритка, проводив её (как мне показалось) немного сочувственным взглядом, приблизилась ко мне вплотную.
- «Стас, можно вас?» - спросила она в рифму и улыбнулась. И меня «улыбнуло» от неё тоже. Мы встали и начали «топтаться, кружась», или наоборот - «кружиться, топчась» - как это обычно происходит у непрофессионалов-танцоров. Не помню, о чём мы с ней весь танец проговорили, но вот сейчас...
...- «Стас, вам очень идут эти запонки», - сказала она, кивнув на одну из моих манжет — ЛЕВУЮ, лежащую у неё на плече — правую я держал на её талии. Запонки, служившие одновременно и «пуговицами-прихватками», стягивающие манжеты и не дающие закатываться рукавам, рубинового цвета, и в самом деле, очень шли к моей белой рубашенции...
Я вспомнил вот сейчас, как весь этот эпизод, вплоть до этой самой фразы, промелькнул в моём сне, дальше что-то закружилось, как в тумане и я снова провалился в ту бездну, с которой всё моё забытье и началось... А сейчас...
Причина такого «свободного хода» моего рукава была видна невооружённым глазом. Когда я повесил свою куртку на спинку стула и вытянул вперёд обе руки.
Рубиновая запонка на правом рукаве была на своём месте и туго стягивала манжету в районе запястья. На ЛЕВОМ же рукаве — той самой руки, что ТОГДА лежала на плече у Ритки — запонка ОТСУТСТВОВАЛА...
Где я мог её потерять? Точно помню, что, когда настраивал компы в бухгалтерии, они обе были в наличии, хотя бы потому, что я тогда работал обеими руками по «клаве» и постоянно смотрел на эти обе руки, а значит, и на запонки. Так ГДЕ же?
Я, опустившись на карачки, осмотрел весь пол в своей небольшой «каморке» и ничего не нашёл. Впрочем, зараза, по закону подлости могла и откатиться куда-нибудь в дальний угол... Искать уже сил не было, да и башка стала болеть (запоздало) после выпитого и сна в неудобной позе.
Почему-то меня факт потери запонки вверг в расстройство и я, надев всё же куртку, направился к двери, выключив по дороге свет и, уже закрывая дверь на ключ, подумал: «Может, «Кагор» с собой прихватить, дома стресс загладить? Нет, завтра собрание ещё с утра, Петрович на нём муштрует всех, придёшь «помятым» - невзлюбит... Хватит «Хванчкары». А «Кагор» завтра с Витьком... Хотя тот любит всё от сорока градусов и выше... Ну или пивас в немерянных количествах...
Блин, может звякнуть ему всё-таки? Не, не буду. Домой — и спать...»
С этим я и уехал домой, не подозревая даже, что в это время...

Рита, уже с час как приехавшая домой, где её ждали сын Денис и бабушка (её мама), приняла «дитё» (впрочем, какое дитё — в школу в этом году!), с рук на руки и стала кормить сына ужином. Сама она по вечерам не ела, ограничиваясь чаем, впрочем, не объясняя себе, почему — может, подсознательно «берегла фигуру», но в её двадцать шесть ей вроде ничего ТАКОГО не угрожало... Впрочем, на такой режим она перешла недавно, с тех пор, как...
Её мысли прервал голос сына.
- «Мама, а мы поедем летом к папе?» - спросил Денис.
- «Поедем, сынок, обязательно», - ответила Рита, не сумев скрыть при этом тяжёлый вздох.
И про себя подумала: - «Три года уже, а памятник до сих пор не поставили. Денег всё нету. А хочется всё как следует...» - и она уткнула лицо в ладонь правой руки, словно закрыв ею это самое лицо.
- «Мама, не плачь», - сказал ей вдруг Денис.
- «С чего ты взял, что я плачу?» - Рита оторвала взгляд от ладони и почти сердито взглянула на сына. Что-то усиленно нагоняло на неё дурное настроение, но она не могла понять — ЧТО. Загадка, которую она последние часы усиленно пыталась разгадать, но при этом даже не понимала до конца, В ЧЁМ эта загадка состоит? Или что-то другое?
- «Извини, мам», - проговорил сын. Его глаза в такие минуты, когда он, как ему казалось, невольно «обижал» мать, были светлыми и прямо-таки прозрачными, в которых ничего ПОТАЙНОГО не могло скрыться... М-да, ничего потайного... В отличие от... (О чём это сейчас она?)
- «Сынок, это ТЫ извини», - проговорила она как можно ласковее. - «Доешь, посуду поставь в раковину, я помою...» - и, погладив его по голове, отправилась в свою комнату (у них была «двушка» и Денис жил в одной комнате с бабушкой, а она — в своей).
Войдя к себе, она легла на кушетку и устремила глаза в потолок.
Так, о чём же она сегодня думала там, пардон, в сортире? Почему её мысли никак не могут отвязаться от этого? Что тогда ей показалось НЕСООБРАЗНЫМ?
(Мама, а мы к ПАПЕ этим летом поедем?..)

ОН был несравненен. Ни с кем. Хотя говорят, что любовь сама по себе — это когда ни с кем не сравниваешь. Она и не сравнивала.
Ухаживания, начиная с первого курса экономфака (он был старше её на два года — на третьем). Познакомились стандартно — в общежитии на вечеринке, куда стекались все «курсы» и потоки, на чьём-то дне рождения (она даже не помнила, на чьём).
Марш Мендельсона через год, 2007-й, август, жаркая солнечная погода.
(Предложение он ей сделал в конце первого курса, в аккурат перед летней сесией. Помнится, она тогда, рассмеявшись, сказала: - «Саша, теперь я ЭТУ СЕССИЮ точно сдам — теперь я спокойна...» Предыдущую, зимнюю, она чуть не завалила — не до этого было, с осени, как познакомились, думала только о нём и как не уступить его другим бабам — были «кандидатуры», и не до экономики ей было...) Но теперь все переживания были позади... И сделав паузу тогда, она добавила: - «Я знала, что ты будешь МОИМ...»)
И вот — два месяца спустя...
Всё как обычно после регистрации: куча машин-родственников с той и другой стороны,  поздравления, цветы и так далее...
Потом, как водится — ресторан. На «много персон». С «его» стороны — родственники более богатые и влиятельные, «вложились» неплохо. Она сначала комплексовала, потом перестала: - «Чего я, в самом деле? Он мужик, в конце концов...»
Сначала тамада, как водится, сказал «речь». Потом пошли (как водится) всякие ненавязчивые конкурсы-частушки, «играющие» на теме брачного союза и любви. В перерывах между «приколизмами» (опять-таки, КАК ВОДИТСЯ!) произносились тосты и все «принимали на грудь». Начали, естественно, с родителей (с обеих сторон) — с Ритиной стороны была только мама, но когда дошла очередь до «прочих» родственников, тут Рита могла, пожалуй, дать фору (в смысле количества) своему благоверному. Дело в том, что её мама (родившая её, Риту довольно поздно - в тридцать один год), была в своей семье младшей аж из четырёх(!) детей, и поэтому приехали все её два дяди и одна тётя, привезя с собой несчётное количество детей, у некоторых из которых уже были свои дети. Один из таких её «племянников» был всего на два года младше её самой и, как шепнула ей её двоюродная сестрёнка, мать пацана, «уже по бабам ходил вовсю»... В общем, веселье — тосты, танцы, кулуарные разговорчики в перерывах и прочее...
Этот «перегон» как-то выпал из её памяти, всё сменяло друг друга словно на карусели и из «круговерти» её вырвал тогда только очередной «тост» - произносил его брат отца Саши, дядя то есть...
- «Молодожёнам обычно желают...» - дальше последовало долгое «перечисление» того, чего им (молодожёнам) обычно желают другие, - «я же...» - и после многозначительной паузы, - «скажу, может, она покажется вам в первый момент странной! фразу, её ещё Фритьоф Нансен сказал — путешественник великий, так вот он сказал: «Прелесть всякого путешествия — в возвращении!..» И, видя, что не все за столом, особенно молодожёны, понимают, к чему он клонит, торжественно вынул «из-под полы» две путёвки и продекламировал: - «Свадебное путешествие по Италии! Начальный пункт — Римини, берег Адриатического моря, далее...» - и последовало перечисление всех пунктов, через которые молодым предстояло проехать. Конечным пунктом был назван их РОДНОЙ ГОРОД — тут дядя сделал опять паузу - «не забывайте, дети мои, В ЧЁМ именно состоит главная радость любого путешествия!..»
Он торжественно вручил (через стол) путёвки обоим и после продолжительных аплодисментов слово взял сам Саша.
- «Здесь было сказано много хороших слов», - начал он. - «Много пожеланий... И, наверное, нам придётся потрудиться... ну, МНЕ В ОСОБЕННОСТИ...» - при этих словах он слегка улыбнулся и посмотрел на невесту, - «чтобы оправдать все эти пожелания...»
С этого момента её словно унесло куда-то в другое измерение, она слышала всё, что говорил Саша, словно из космоса или с другой планеты. Она перестала видеть лица сидящих за столом, даже тех, кто сидел прямо напротив неё, зато ЕГО ЛИЦО было прямо перед ней! Она сама не могла бы себе объяснить этот феномен - они сидели РЯДОМ, и она не должна была видеть его лица — он ТАМ, за столом, возвышался над ней и она, опустив глаза, только ЛОВИЛА каждое его слово (даже не смотря на окружающих!) А тут он, словно диктор с экрана, говорил ей прямо в лицо, и она не могла понять, близко он или наоброт, за тридевять земель. Слышала только его чёткую, не знающую сбоев, речь (так он выступал на одной конференции, по весне дело было — тогда он ещё не был ЕЁ, не принадлежал ей, как сейчас, и она тогда так же, с трепетом, ловила каждое его слово).
… - « в каком-то фильме, ещё советской эпохи — вот честно, не помню, в каком...» - продолжал он, - было сказано, что семья - это как Родина, её нельзя предавать, ей нельзя изменять, ну и так далее...» - в последних его словах Рите почувствовался какой-то налёт небрежности, что ли? - «Так вот, о чём я хотел сказать — есть всё-таки отличие; Родину мы себе, как ни крути, не выбираем, а вот...» - он кивнул вниз, на Риту и она ТОГДА инстинктивно и благодарно посмотрела на него вверх, - «ПОЛОВИНУ себе мы выбираем сами и на всю жизнь, чтобы как говорится, и в горе, и в радости...» - тут его ГОЛОС стал каким-то неразборчивым и на пониженных тонах, она словно совсем перестала различать то, что он произносит. И вообще перестала понимать, сидит ли она за столом в окружении близких и гостей, или же «парит» где-то в иномерном пространстве (в облаках, что ли?) а ЕГО, Сашино, лицо, то приближается, то отдаляется, и голос становится то тише, то громче. И когда всё для неё вообще слилось в одну единую «круговерть» и она просто перестала понимать, что вокруг происходит, она почувствовала прикосновение к своему плечу:
- «Ритусь, ты заснула что ли?» - её будила мама, сама она лежала на своей кушетке, куда прилегла, как ей казалось, три минуты назад... - «Вставай, час ночи уже...»
- «А Дениска?» - встрепенулась Рита, она ещё не могла «отойти» от своего непонятного сна и с трудом возвращалась к «реалиям».
- «Дениска спит давно», - успокоила её мать. - «Давай, сама ложись...»
- «Там ещё посуду надо помыть, я обещала...» - Рита «цеплялась» за любые детали реальности, чтобы как можно скорее и дальше «оторваться» от того наваждения, которое сейчас схватило и опутало её, и казалось, уже не выпустит из своих «цепких объятий»... Но при этом она словно чувствовала, что это наваждение — не случайно и именно В НЁМ содержатся ответы на вопросы, которые не давали ей покоя сегодня весь день.
- «Да помыла я уже всё давно...» - почти сердито отозвалась мать. - «Ложись уже...»
Риту не надо было уговаривать. Через некоторое время её кровать была разобрана, но заснуть она сразу уже не могла. Мозг опять начал заставлять её «искать ТО, НЕ ЗНАЮ, ЧТО...»
Но она умела «приказывать» этому самому мозгу. После «аутотренинга» все мысли, связанные с сегодняшней неразберихой (да и вообще ВСЕ мысли) улетучились из её головы. Она просто лежала, уставившись в потолок, словно подсознательно надеясь там НАЙТИ ОТВЕТЫ на ВСЕ ВОПРОСЫ...
Она заснула, так и не найдя их. А в это время...

Я перешагнул порог своей холостяцкой «однушки». Разделся-разулся, вошёл в комнату и «упал» на кушетку, доо-олго смотря в потолок, словно надеясь там НАЙТИ ОТВЕТЫ на ВСЕ ВОПРОСЫ...
- «Почему мне в эти два с половиной часа приснился «белый танец» с Риткой и её «пресловутая» фраза про мои ЗАПОНКИ? Недостачу одной из которых я потом обнаружил? И ГДЕ Я МОГ ЕЁ ПОСЕЯТЬ?
- «Почему меня не покидает мысль, что, несмотря на то, что днём ВСЁ ПРОШЛО ТИП-ТОП, всё равно ЧТО-ТО НЕ ТАК?
«Нет, так можно и крышей съехать. Зря «Кагор» домой не взял. ПИВАС нужен...
Подошёл к холодильнику и открыл. «Пиваса» там также не было. Вчера последнюю банку «оприходовал», а в магазин рядом с подъездом зайти забыл. Тьфу, придурок...
Но одеваться и выходить было лень. Решил всё-таки «набрать» Витька...
- «Телефон абонента выключен или...» - раздался металлический голос. Не дожидаясь «или», я отключился. - «Блин, забухал, что ли? Или секс у него там необузданный? С женой... Или ЕЩЁ С КЕМ? Он вообще был ходок по ЭТИМ делам...
«Развивать» эту тему мне не хотелось и я, выбирая между двумя решениями — ломать голову над решением всех вопросов а) будучи трезвым; б) сходив всё-таки в магазин за «горючим» - выбрал третье: просто разобрал постель и лёг баиньки...
Боязнь моя «долго не заснуть, так как выспался днём» не оправдалась. Веки стали смыкаться сами собой, уж больно «богат» был день на приключения и размышления. И последняя мысль, посетившая меня в ТОТ день, была:
- «Не будет ли завтрашний день ещё БОГАЧЕ на ПРИКЛЮЧЕНИЯ, чем сегодняшний?»

0

49

Cabaliero написал(а):

Рубиновая запонка на правом рукаве была на своём месте и туго стягивала манжету в районе запястья. На ЛЕВОМ же рукаве — той самой руки, что ТОГДА лежала на плече у Ритки — запонка ОТСУТСТВОВАЛА...
Где я мог её потерять? Точно помню, что, когда настраивал компы в бухгалтерии, они обе были в наличии, хотя бы потому, что я тогда работал обеими руками по «клаве» и постоянно смотрел на эти обе руки, а значит, и на запонки. Так ГДЕ же?

Спалился значит дружок и как знать,что же будет завтра?

0

50

Тень написал(а):

Спалился значит дружок и как знать,что же будет завтра?

Давайте дождёмся завтра  :love:  :writing:  :D

0


Вы здесь » Сообщество любителей омораси » Интерактивные рассказы (БД) » Рабочие будни из интернета.