Сообщество любителей ОМОРАСИ

Сообщество любителей омораси

Объявление

УРА нас уже 700 человек на форуме!!!

По всем вопросам вы можете обращаться к администратору в ЛС, в тему Вопросы к администрации (для пользователей), или на e-mail: omowetforum@gmail.com

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Братец

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Даже если брат старше на каких-то три года, он всё равно старше. Он по умолчанию становится защитником и взрослым серьёзным человеком, с самых яслей слыша что-то вроде "Ты ведь уже большой!" Дитер, как и многие трёхлетки, быть взрослым не желал, и после моего рождения старался всеми возможными способами привлечь внимание родителей: хныкал перед сном, иногда отказывался есть, просил его переодеть по приходу с прогулки и...

Видеокамера показывала дату: тринадцатое сентября 1992 года. Конечно, то время я помню смутно, ведь мне было всего два. Два года "взрослости" Дитера. Мы сидели за своим маленьким столиком и обедали куриным супом. Мама то и дело подходила ко мне, вытирала салфеткой мой подбородок и пододвигала тарелку, чтобы я не пролила бульон на подол своего красного платья.

- Клара, доченька, посмотри на меня!

Я поворачиваю свою блондинистую кудрявую голову в сторону отца, который сосредоточенно снимает нас с братом, словно великий режиссёр из Коламбии Пикчерз. Камера плавно перемещается в сторону Дитера. Он спокойно ест суп, звеня ложкой по тарелке.

Брат никогда не был капризным. Даже на почве ревности он не устраивал родителям истерик, как бывает у многих, а просто обижался, уходил в детскую и играл с родителями в молчанку.

В следующем кадре мы с Дитером уже сидели на ковре в гостиной и смотрели мультфильмы. Больше ничего интересного, на первый взгляд, в этой записи не было. Брат поднялся с места и, как всегда, обиженно опустив голову, поплёлся к детской. Но запись продолжилась. Отец стоял у двери комнаты, снимая Дитера.

- Сын, выходи, хватит дуться. Клара хочет с тобой поиграть.

- А я с ней не хочу. - буркнул Дитер, - И машинки свои я ей не дам!

Хоть брат и не истерил, вредничать ему это ничуть не мешало. Он прекрасно знал, что я любила играть с его машинками и строить для них гаражи из пластмассовых кубиков.

Едва камера запечатлела Дитера, сидевшего на корточках посредине детской, сгрёбши в кучу и "охраняя" свои игрушки, как следующим кадром он уже стоял за шторой у окна. На записи было слышно, как он тихо кряхтел и сопел.

Мои воспоминания пробудились. Я вспомнила, как вошла в комнату, подошла к брату и попыталась взять его за руку, но тот отдёрнул ладонь и холодно процедил:

- Уйди отсюда.

Я выбежала из комнаты в слезах. Я всегда очень любила Дитера и была к нему привязана так, что была готова терпеть любые его выходки. Но в тот момент мне, маленькой девочке, было обидно и непонятно, почему он был со мной так груб.

- Клэрхен, что случилось? Дитер тебя обидел? - отец следовал за мной с камерой, словно папарацци.

- Да-а... - сквозь слёзы ответила я, - он меня вы-ы-гнал...

В тот день на Дитере был светло-серый комбинезон. Сзади было не отчётливо, но всё же видно, как, казалось бы, плотная ткань заметно оттянулась.

Мама рассказывала, что когда меня, замотанную в белое одеяло с красной лентой, привезли домой из Кведлинбургского роддома, Дитер горько зарыдал. Он не топал ногами, не падал на пол, а просто проплакал весь день так, что у него заложило нос, а глаза налились кровью. А под вечер новоиспечённый старший брат вытворил совсем уж странную вещь: он накакал в свои домашние шорты так, что часть вывалилась из их штанин. Он не скрывал того, что он сделал, а наоборот, подозвал маму, чтобы та оставила меня и обратила внимание на "брошенного" сына, убив немало времени на его подмывание, стирку шорт и чистку испорченного ковра. За свою выходку Дитер был наказан, и с тех пор этого не повторялось. Только изредка он мог описаться, и то, только во сне. Но, видимо, терпение брата лопнуло, и все его обиды вылились в то, что он намеренно сделал что-то похожее.

Я снова зашла в комнату, вплотную подошла к Дитеру и уставилась на его попу. Он повернулся, серьёзно посмотрел на меня своими ореховыми глазами и отчеканил:

- Я обкакался.

- Диди, милый, ты чего? Надо на горшочек. - поучительно сказала двухлетняя я, не понимая, что брат сделал это специально.

Дитер продолжил прятаться в детской, пока за ним не пришла мама, которая сразу поняла, что произошло. Я запомнила, как она, схватив брата и буквально перевесив его через плечо, понеслась в ванную. Там она отчитывала Дитера, ворча что-то про испорченный комбинезон, который она пошила буквально неделю назад.

- М-да, вот это, конечно, я давал перцу! - засмеялся брат, выключив ещё живой старый видеомагнитофон: мы приехали в гости к родителям и решили пересмотреть записи из детства.

Дитер поправил свои пшенично-блондинистые волосы и вышел из комнаты, а я уставилась в одну точку и сидела, будто в прострации.

Мысль об обкакавшемся Дитере не давала мне покоя. А что, если он сделал бы это сейчас? Было ли бы ему стыдно?

Я понимала, что брат уже взрослый и ему даже в голову не взбредёт идея испачкать штаны ради внимания родителей. Удручённая, я пошла на кухню, чтобы налить себе чаю. И, неожиданно для себя, подслушала разговор из гостиной…

- Уже почти неделю не могу… Не знаю, что такое. Наверное, развод с Паулой так сказался, - вздыхал брат.

- Бедный сынок. Ну, ничего. У меня есть чернослив. Целая банка! Если не поможет, могу дать Сорбитола.

Я сразу поняла, о чем идет речь. Меня охватила непонятная радость, хоть и брата было всё-таки жаль. В последнее время на него навалилось слишком много всего. Проблемы с работой, развод с женой (мне, если честно, она вообще никогда не нравилась). Неудивительно, что стресс повлиял на самое уязвимое место – кишечник.

Спустя пару часов Дитер принял душ, вышел из ванной комнаты, сел на диван и взял в руки книгу. Ему было очень грустно, он листал страницы, тяжело вздыхая, так же, как и при разговоре с мамой. Немного позже вздохи превратились в едва уловимые слухом стоны. Я подвинулась ближе к брату и с пониманием, будто бы ничего не знаю, спросила:

- Диди, что-то случилось?

- Нет, с чего ты взяла? – брат настороженно посмотрел на меня, поправив очки.

- Ну… Ты просто…

Дитер поднял бровь.

- Грустный очень. - Брось, Клэрхен. Я уставший. Ты ведь знаешь, как ситуация с Паулой меня вымотала.

Я кивнула, обняла Дитера и положила голову на его плечо.

- Чего это тебя на нежности пробило? – снова насторожился брат.

- Да так, соскучилась сильно...

Я знала, что сейчас в Дитере миска тыквенного айнтопфа, почти целая банка чернослива, пара пакетиков Сорбитола и большой тумблер молока. Это была ядерная смесь, и вероятность того, что Дитера прихватит в любой момент, была стопроцентной. Мне осталось лишь подумать над тем, как преградить брату путь в туалет.

- Ой!

Я не сразу поняла, что произошло, но позже стало понятно, что брат не сдержал газы.

Дитер поднялся с дивана, закрыл книгу, сунул её в подмышку и направился к двери, пробормотав себе под нос "Наконец-то!"

Но дверь не пожелала поддаться сильному желанию моего брата.

Как же вовремя заклинило этот чёртов замок!

Брат отчаянно дёргал дверную ручку.

- Куда ты так заторопился? - хитро улыбнувшись, спросила я, опершись на дверной косяк.

- Никуда... - Дитер замер и медленно убрал ладонь от ручки двери.

- Но тебе зачем-то нужно было открыть дверь?

- Я... хотел дать маме эту книгу... почитать. Она давно хотела.

- Не будь врушкой, Диди. Наша мама не интересуется психофилософией.

Наконец, Дитер понял, что скрываться бесполезно и всё же сдался.

- Клара, - замялся он, - мне очень нужно в туалет.

- Ну... надеюсь, не обпрудишься к моменту починки двери. - пошутила я и улыбнулась, прекрасно зная, от чего на самом деле мучается брат.

- Я хочу… - Дитер сделал долгую паузу, - не писать. Здесь нет случайно никакого ведра? Если есть, кинь мне и отвернись.

- Откуда тут вёдра, Ди? - спросила я, заранее понимая, каким будет исход, - Это тебе не подсобка.

- Хватит издеваться, Клара! Разве непонятно, что я сейчас…

Дитер расстегнул ремень и пуговицу штанов. Он взялся за пояс, будто бы собираясь их спустить, и начал судорожно осматриваться по сторонам.

- Чёрт возьми! Я… я…

Дитер подошёл к окну. Он взялся за подоконник, тяжело выдохнул и тихо закряхтел. Я услышала громкий треск.

Брат какал. Долго и много. Он не мог контролировать процесс, и все, что ему оставалось – это поддаться и скулить каждый раз, когда очередная выходящая из него порция пачкала его кожу и ткань белья. Я не видела его глаз, но, скорее всего, они были закрыты: Дитер мог захотеть абстрагироваться и представить, будто бы он сидит на унитазе со спущенными штанами, поставив ноги на маленький мягкий коврик, а вовсе не стоит у окна перед своей младшей сестрой.

Наконец, брат хрипло выдохнул. На его светло-оливковых брюках отвис большой увесистый бугор. Обкакался. Дитер обкакался в свои тридцать лет.

- Клара…  Вот же я позорище.

- Да ладно тебе, не впервой же ведь, - засмеялась я.

- Не смешно, - надулся Дитер, - Если бы Паула об этом узнала, она бы...

- Хватит уже со своей Паулой, Ди, - я перебила брата, - Я – не она, и я тебя не застыжу.

- И никому не расскажешь? – насторожился Дитер.

- Конечно нет, братишка. Подумаешь, не дотерпел – с кем не бывает. Я бы тоже запросто могла оказаться на твоем месте.

Я была очень рада за брата, ведь он наконец-то освободил кишечник и чувствовал себя легко, несмотря на груз в штанах.

Дитер снова отвернулся и взялся за подоконник. Я отошла немного дальше и оглядела брата с ног до головы. Сзади, кроме бугра, виднелось внушительное влажное пятно.

Я опять подошла к окну, и пока я его открывала, я услышала что-то, похожее на всхлипывания.

- Эй, Ди, ты чего? – я положила ладонь на плечо брата.

- Прости меня. Я не хотел. Я правда терпел изо всех сил, но тут эта дверь… Эх…

- Брось, Ди. Не стыдись из-за такого пустяка. Пойдем, откроем дверь,  а потом беги в ванную.

Я видела перед собой не взрослого мужчину, а маленького мальчишку, который не смог добежать до своего горшка, а теперь стоит и просит прощения, стыдливо опустив ресницы.

Дитер вытер пару слезинок, которые успели выступить на его глазах и скатиться к скулам.

- Может, ты и права. Ну… что я зря беспокоюсь. Я ведь не машина, я живой.

Брат заковылял к двери и начал, уже не спеша, крутить её ручку.

В тот момент я не чувствовала ни возбуждения, ни желания повторить это ещё раз. Меня просто терзал банальный интерес. Тем более, «звёзды» так удачно «сошлись», и результат меня больше чем устроил.

+5

2

misteralister
Спасибо за довольно интересный рассказ. Прочел на одном дыхании  :cool:

+1

3

misteralister написал(а):

Даже если брат старше на каких-то три года, он всё равно старше. Он по умолчанию становится защитником и взрослым серьёзным человеком, с самых яслей слыша что-то вроде "Ты ведь уже большой!" Дитер, как и многие трёхлетки, быть взрослым не желал, и после моего рождения старался всеми возможными способами привлечь внимание родителей: хныкал перед сном, иногда отказывался есть, просил его переодеть по приходу с прогулки и...

Видеокамера показывала дату: тринадцатое сентября 1992 года. Конечно, то время я помню смутно, ведь мне было всего два. Два года "взрослости" Дитера. Мы сидели за своим маленьким столиком и обедали куриным супом. Мама то и дело подходила ко мне, вытирала салфеткой мой подбородок и пододвигала тарелку, чтобы я не пролила бульон на подол своего красного платья.

- Клара, доченька, посмотри на меня!

Я поворачиваю свою блондинистую кудрявую голову в сторону отца, который сосредоточенно снимает нас с братом, словно великий режиссёр из Коламбии Пикчерз. Камера плавно перемещается в сторону Дитера. Он спокойно ест суп, звеня ложкой по тарелке.

Брат никогда не был капризным. Даже на почве ревности он не устраивал родителям истерик, как бывает у многих, а просто обижался, уходил в детскую и играл с родителями в молчанку.

В следующем кадре мы с Дитером уже сидели на ковре в гостиной и смотрели мультфильмы. Больше ничего интересного, на первый взгляд, в этой записи не было. Брат поднялся с места и, как всегда, обиженно опустив голову, поплёлся к детской. Но запись продолжилась. Отец стоял у двери комнаты, снимая Дитера.

- Сын, выходи, хватит дуться. Клара хочет с тобой поиграть.

- А я с ней не хочу. - буркнул Дитер, - И машинки свои я ей не дам!

Хоть брат и не истерил, вредничать ему это ничуть не мешало. Он прекрасно знал, что я любила играть с его машинками и строить для них гаражи из пластмассовых кубиков.

Едва камера запечатлела Дитера, сидевшего на корточках посредине детской, сгрёбши в кучу и "охраняя" свои игрушки, как следующим кадром он уже стоял за шторой у окна. На записи было слышно, как он тихо кряхтел и сопел.

Мои воспоминания пробудились. Я вспомнила, как вошла в комнату, подошла к брату и попыталась взять его за руку, но тот отдёрнул ладонь и холодно процедил:

- Уйди отсюда.

Я выбежала из комнаты в слезах. Я всегда очень любила Дитера и была к нему привязана так, что была готова терпеть любые его выходки. Но в тот момент мне, маленькой девочке, было обидно и непонятно, почему он был со мной так груб.

- Клэрхен, что случилось? Дитер тебя обидел? - отец следовал за мной с камерой, словно папарацци.

- Да-а... - сквозь слёзы ответила я, - он меня вы-ы-гнал...

В тот день на Дитере был светло-серый комбинезон. Сзади было не отчётливо, но всё же видно, как, казалось бы, плотная ткань заметно оттянулась.

Мама рассказывала, что когда меня, замотанную в белое одеяло с красной лентой, привезли домой из Кведлинбургского роддома, Дитер горько зарыдал. Он не топал ногами, не падал на пол, а просто проплакал весь день так, что у него заложило нос, а глаза налились кровью. А под вечер новоиспечённый старший брат вытворил совсем уж странную вещь: он накакал в свои домашние шорты так, что часть вывалилась из их штанин. Он не скрывал того, что он сделал, а наоборот, подозвал маму, чтобы та оставила меня и обратила внимание на "брошенного" сына, убив немало времени на его подмывание, стирку шорт и чистку испорченного ковра. За свою выходку Дитер был наказан, и с тех пор этого не повторялось. Только изредка он мог описаться, и то, только во сне. Но, видимо, терпение брата лопнуло, и все его обиды вылились в то, что он намеренно сделал что-то похожее.

Я снова зашла в комнату, вплотную подошла к Дитеру и уставилась на его попу. Он повернулся, серьёзно посмотрел на меня своими ореховыми глазами и отчеканил:

- Я обкакался.

- Диди, милый, ты чего? Надо на горшочек. - поучительно сказала двухлетняя я, не понимая, что брат сделал это специально.

Дитер продолжил прятаться в детской, пока за ним не пришла мама, которая сразу поняла, что произошло. Я запомнила, как она, схватив брата и буквально перевесив его через плечо, понеслась в ванную. Там она отчитывала Дитера, ворча что-то про испорченный комбинезон, который она пошила буквально неделю назад.

- М-да, вот это, конечно, я давал перцу! - засмеялся брат, выключив ещё живой старый видеомагнитофон: мы приехали в гости к родителям и решили пересмотреть записи из детства.

Дитер поправил свои пшенично-блондинистые волосы и вышел из комнаты, а я уставилась в одну точку и сидела, будто в прострации.

Мысль об обкакавшемся Дитере не давала мне покоя. А что, если он сделал бы это сейчас? Было ли бы ему стыдно?

Я понимала, что брат уже взрослый и ему даже в голову не взбредёт идея испачкать штаны ради внимания родителей. Удручённая, я пошла на кухню, чтобы налить себе чаю. И, неожиданно для себя, подслушала разговор из гостиной…

- Уже почти неделю не могу… Не знаю, что такое. Наверное, развод с Паулой так сказался, - вздыхал брат.

- Бедный сынок. Ну, ничего. У меня есть чернослив. Целая банка! Если не поможет, могу дать Сорбитола.

Я сразу поняла, о чем идет речь. Меня охватила непонятная радость, хоть и брата было всё-таки жаль. В последнее время на него навалилось слишком много всего. Проблемы с работой, развод с женой (мне, если честно, она вообще никогда не нравилась). Неудивительно, что стресс повлиял на самое уязвимое место – кишечник.

Спустя пару часов Дитер принял душ, вышел из ванной комнаты, сел на диван и взял в руки книгу. Ему было очень грустно, он листал страницы, тяжело вздыхая, так же, как и при разговоре с мамой. Немного позже вздохи превратились в едва уловимые слухом стоны. Я подвинулась ближе к брату и с пониманием, будто бы ничего не знаю, спросила:

- Диди, что-то случилось?

- Нет, с чего ты взяла? – брат настороженно посмотрел на меня, поправив очки.

- Ну… Ты просто…

Дитер поднял бровь.

- Грустный очень. - Брось, Клэрхен. Я уставший. Ты ведь знаешь, как ситуация с Паулой меня вымотала.

Я кивнула, обняла Дитера и положила голову на его плечо.

- Чего это тебя на нежности пробило? – снова насторожился брат.

- Да так, соскучилась сильно...

Я знала, что сейчас в Дитере миска тыквенного айнтопфа, почти целая банка чернослива, пара пакетиков Сорбитола и большой тумблер молока. Это была ядерная смесь, и вероятность того, что Дитера прихватит в любой момент, была стопроцентной. Мне осталось лишь подумать над тем, как преградить брату путь в туалет.

- Ой!

Я не сразу поняла, что произошло, но позже стало понятно, что брат не сдержал газы.

Дитер поднялся с дивана, закрыл книгу, сунул её в подмышку и направился к двери, пробормотав себе под нос "Наконец-то!"

Но дверь не пожелала поддаться сильному желанию моего брата.

Как же вовремя заклинило этот чёртов замок!

Брат отчаянно дёргал дверную ручку.

- Куда ты так заторопился? - хитро улыбнувшись, спросила я, опершись на дверной косяк.

- Никуда... - Дитер замер и медленно убрал ладонь от ручки двери.

- Но тебе зачем-то нужно было открыть дверь?

- Я... хотел дать маме эту книгу... почитать. Она давно хотела.

- Не будь врушкой, Диди. Наша мама не интересуется психофилософией.

Наконец, Дитер понял, что скрываться бесполезно и всё же сдался.

- Клара, - замялся он, - мне очень нужно в туалет.

- Ну... надеюсь, не обпрудишься к моменту починки двери. - пошутила я и улыбнулась, прекрасно зная, от чего на самом деле мучается брат.

- Я хочу… - Дитер сделал долгую паузу, - не писать. Здесь нет случайно никакого ведра? Если есть, кинь мне и отвернись.

- Откуда тут вёдра, Ди? - спросила я, заранее понимая, каким будет исход, - Это тебе не подсобка.

- Хватит издеваться, Клара! Разве непонятно, что я сейчас…

Дитер расстегнул ремень и пуговицу штанов. Он взялся за пояс, будто бы собираясь их спустить, и начал судорожно осматриваться по сторонам.

- Чёрт возьми! Я… я…

Дитер подошёл к окну. Он взялся за подоконник, тяжело выдохнул и тихо закряхтел. Я услышала громкий треск.

Брат какал. Долго и много. Он не мог контролировать процесс, и все, что ему оставалось – это поддаться и скулить каждый раз, когда очередная выходящая из него порция пачкала его кожу и ткань белья. Я не видела его глаз, но, скорее всего, они были закрыты: Дитер мог захотеть абстрагироваться и представить, будто бы он сидит на унитазе со спущенными штанами, поставив ноги на маленький мягкий коврик, а вовсе не стоит у окна перед своей младшей сестрой.

Наконец, брат хрипло выдохнул. На его светло-оливковых брюках отвис большой увесистый бугор. Обкакался. Дитер обкакался в свои тридцать лет.

- Клара…  Вот же я позорище.

- Да ладно тебе, не впервой же ведь, - засмеялась я.

- Не смешно, - надулся Дитер, - Если бы Паула об этом узнала, она бы...

- Хватит уже со своей Паулой, Ди, - я перебила брата, - Я – не она, и я тебя не застыжу.

- И никому не расскажешь? – насторожился Дитер.

- Конечно нет, братишка. Подумаешь, не дотерпел – с кем не бывает. Я бы тоже запросто могла оказаться на твоем месте.

Я была очень рада за брата, ведь он наконец-то освободил кишечник и чувствовал себя легко, несмотря на груз в штанах.

Дитер снова отвернулся и взялся за подоконник. Я отошла немного дальше и оглядела брата с ног до головы. Сзади, кроме бугра, виднелось внушительное влажное пятно.

Я опять подошла к окну, и пока я его открывала, я услышала что-то, похожее на всхлипывания.

- Эй, Ди, ты чего? – я положила ладонь на плечо брата.

- Прости меня. Я не хотел. Я правда терпел изо всех сил, но тут эта дверь… Эх…

- Брось, Ди. Не стыдись из-за такого пустяка. Пойдем, откроем дверь,  а потом беги в ванную.

Я видела перед собой не взрослого мужчину, а маленького мальчишку, который не смог добежать до своего горшка, а теперь стоит и просит прощения, стыдливо опустив ресницы.

Дитер вытер пару слезинок, которые успели выступить на его глазах и скатиться к скулам.

- Может, ты и права. Ну… что я зря беспокоюсь. Я ведь не машина, я живой.

Брат заковылял к двери и начал, уже не спеша, крутить её ручку.

В тот момент я не чувствовала ни возбуждения, ни желания повторить это ещё раз. Меня просто терзал банальный интерес. Тем более, «звёзды» так удачно «сошлись», и результат меня больше чем устроил.

Спасибо, в общем-то очень неплохой рассказ. Если честно в следующий раз хотелось бы прочитать рассказ уже с более взрослыми персонажами, ну хотя бы лет по 13 14. Вы ведь планируете в будущем ещё писать?

0

4

Angel boy написал(а):

Спасибо, в общем-то очень неплохой рассказ. Если честно в следующий раз хотелось бы прочитать рассказ уже с более взрослыми персонажами, ну хотя бы лет по 13 14. Вы ведь планируете в будущем ещё писать?

Этому было 30

+1

5

Gost12 написал(а):

Этому было 30

3 же. Как 30

0

6

Angel boy написал(а):

3 же. Как 30

Дитер обкакался в свои тридцать лет.

Источник: Братец

0

7

С того момента прошло несколько лет. У Дитера наконец наладилась личная жизнь. Но однажды он позвонил мне, будучи на взводе.

- Клэрхен, ты срочно должна мне помочь, - затараторил он, - Я приеду?

Я опешила. Что же такого могло у него случиться, что он позвонил мне на нервах?

Я не могла отказать брату и стала ждать его в гости.

Дитер забежал ко мне в квартиру и захлопнул дверь. Он скинул своё пальто и ботинки, подошел ко мне и взял меня за плечи.

- Клара, - серьёзно произнёс Дитер, - моя Берта сошла с ума.

Я уже была знакома с Альбертой, и при нашем знакомстве она показалась мне вполне адекватной, доброй девушкой, поэтому я не знала, о чём и думать.

- Пойдём, я сейчас чаю заварю, и ты спокойно мне всё расскажешь, - полушепотом сказала я и направилась на кухню.

Неужели брат снова наступил на те же грабли и встретил вторую Паулу, которая много пила и на пьяную голову устраивала разные скандалы?

А что делает Альберта?

Дитер прислонил к губам чашку горячего чая, но тут же убрал её и поставил обратно на кофейный столик.

- Я очень сильно люблю Берту и готов сделать для неё всё, что она захочет, и недавно она кое в чем мне призналась…

Неужели изменила?

Но я не стала гадать и высказывать Дитеру свои предположения, а лишь спросила:

- В чём же?

- Ей нравятся… - Дитер снова взял чашку, и она задрожала в его руке.

Как оказалось, всё было не так страшно и плохо.

- Игры… Как бы это тебе сказать… - брат вдруг побледнел, - С попой.

Я выдохнула.

- У-у… А я-то уже успела надумать! Подумаешь. Если боишься что-нибудь повредить, накупи смазки и вперёд. Чего такого-то?

- Да нет же. Было бы это так, я бы тебе не рассказал. Понимаешь, она… Хочет поиграть с моей попой.

- Вот как. И как же?

- Она сказала, что хочет поставить мне клизму, - щёки Дитера раскраснелись, как спелые помидоры, - заткнуть мне попу пробкой и заставить меня терпеть.

- Н-да, довольно необычно, - сказала я, - Но раз ей нравится, попробуйте, дело ваше. От меня-то ты чего хочешь?

Дитер тяжело вздохнул.

- Я хочу немного… потренироваться. Я чувствую, что я не готов, но для Берты я хочу сделать всё лучшее.

Я сочла желание Альберты довольно странным, но вспомнив, как сама ради интереса вынудила брата терпеть, призадумалась. Да, мной управлял именно интерес, а Альбертой – сильное желание и влечение к Дитеру.

- Повезло тебе с медсестричкой! – засмеялась я, - я принесу все нужное, посиди, подожди пока здесь.

Я почти скрылась за аркой гостиной, но потом развернулась и добавила:

- Но сначала нужно немного расслабить ….. изнутри.

Я знала, что Дитер всегда очень любил молоко. В любом виде. С возрастом количество лактазы в организме начало сокращаться, но любовь к молоку осталась прежней. Поэтому с выбором «расслабляющего» продукта долго тянуть не пришлось.

- Молока? – предложила я брату.

- Ты и так знаешь, что я не откажусь. Неси.

Через пару минут тумблер шоколадного молока был уже в ладони Дитера, обхваченный его длинными тонкими пальцами.

Брат выдул молоко почти залпом и демонстративно поставил опустошенный стакан на кофейный столик.

- Умница, - улыбнулась я, - теперь жди.

Дитер засмеялся.

- Мне уже страшно.

Прошло почти полчаса, и Дитер начал ходить по комнате туда-сюда. Он подошел к полкам и достал с одной из них бейдж, на котором было выгравировано: «Клара Шмидт; Старшая Медсестра».

- Хоть где-то ты старшая, - Дитер улыбнулся и, подойдя обратно ко мне, потрепал меня по волосам.

Я понимала, что брата уже поджимает. Он не мог устоять на месте и всё ходил и ходил, гладя живот ладонью.

- Болит? – спросила я.

- Да… - Дитер выдохнул и посмотрел мне в глаза, - Думаю, пора. Я готов.

Я показала брату жест «О-кей» и направилась за большой прозрачной сумкой-косметичкой, где лежали разные приблуды для доврачебной помощи. Я расстегнула сумку и вытянула из неё совсем новенькую кружку Эсмарха.

Когда я вернулась уже с полной воды и раствора кружкой, Дитер сидел на диване, явно испуганный предстоящим.

- Вперёд! – шутя, скомандовала я, как бы ободряя брата.

- Уф-ф… - Дитер встал, поправил очки и направился к ванной. Я ненадолго вошла вместе с ним.

- Смотри, сейчас покажу тебе, как надо.

Я поджала указательный палец к большому так, чтобы образовалось маленькое отверстие и прислонила к нему мизинец другой руки.

- Вводи вот так, очень и очень медленно. Когда вся вода будет там, тебе очень сильно захочется какать, но ты на это не ведись. Затыкай вот этим, - я протянула брату маленький закрытый пакетик с анальным тампоном, которые созданы специально для пациентов с недержанием.

Я смазала наконечник трубки кремом и протянула Дитеру.

- Удачи, - я вышла за дверь, но контролировала процесс, стоя за ней.

Дитер сообщил мне, что ввёл наконечник.

- Не больно? – спросила я.

- Неприятно, будто… Немного покакать надо.

- Терпи ради Берты. Дальше ещё неприятнее будет.

Дитер дал мне понять, что кружка опустела, и я приказала ему так же медленно вытащить трубку.

- Ай, какаю! – испуганно вскрикнул брат.

- Ну все, теперь зажимайся, вставляй тампон, одевайся и выходи.

Минуло двадцать минут терпения. Дитер сидел в футболке и джинсах, как ни в чем не бывало. Будто в его кишечнике совсем нет воды, которая с огромной силой давит на его стенки, и нет ремня на джинсах, который усиливает это давление. Будто он и не пил своё любимое шоколадное молоко, в которое его такая же любимая заботливая сестра насыпала пару ложечек сорбитола.

- Думаешь, я достаточно потерпел?

- Даже не знаю, - я пожала плечами, - а сам как чувствуешь?

- Чувствую, будто кишка разорвется, если я сейчас не выдерну эту чёртову затычку.

Дитер заметно побледнел. Он сидел, держась за голову, а потом резко схватился за живот.

- Что, свело? – понимающе спросила я.

- Угу… - тихо прохрипел он, - Я больше не могу… Мне очень надо… М…

Дитер выдохнул. Его отпустило, но всё же он снова поник.

- Я чуть не сдался. Уже был готов сорваться. Мне очень трудно держать… Я правда устал и сильно хочу в туалет. Эх…

Брат замолчал на пару секунд, но затем продолжил:

- Берта теперь точно расстроится. Я её расстрою. Ей будет очень грустно, она ведь у меня такая чувствительная…

- Всё будет о-кей, не переживай так, Ди. Тем более, я не думаю, что Берта будет тебя долго мучить.

Дитер слегка ослабил ремень.

- Фух, так полегче. Ладно мучить, Клэрхен, это ещё полбеды. Она очень хочет, чтобы я… ну… прямо при ней. А я стыжусь сильно.

- Ну-у, у тебя уже был опыт, - ухмыльнулась я.

- А-а… М-м… 

У Дитера снова свело живот, и сквозь судорогу он напряженно проговорил:

- Ты – моя се…стра, тем более ты медра...ботница. Тебе не привыкать, чего ты только не ви…дела. При тебе было не так стыдно. А как представлю, что делаю это при Берте…

Бледное, как поганка, лицо брата вдруг стало пунцовым.

- Она хочет заботиться обо мне, как о маленьком ребенке. Мне это очень приятно, ведь я уже с трёх лет «большой мальчик», но…

- Ди, она знает, на что идёт. Она прекрасно понимает, чтоты сделаешь, и какие будут последствия. Поверь, если ей нравится процесс, она не будет замечать всё остальное.

Я попросила Дитера представить, что рядом Берта, которая ласкает, успокаивает и гладит его по его светлым волосам. Смотрит в его глаза, целует…

Дитер вдруг резко сжал ноги.

- Ты чего? – спросила я, подумав, что терпение брата выбилось из сил и процесс пора прекращать.

- Я представил, как Берта меня по животу гладит, и… Ну, ты поняла.

- Вполне нормальная реакция, успокойся. Если надо расслабиться, иди в душ.

Брат снял футболку, которая уже вся была в поту.

- Как будто в поле сутки отпахал, кошмар, - сказал он, вертя скомканную футболку в руках, - Мне так жарко, Клэрхен, открой окно.

Я подошла к окну и медленно потянула его ручку, чтобы приоткрыть, и пока я стояла спиной к Дитеру, он громко и надсадно закричал, и я тут же побежала к нему.

- Тише, тише, братик, вставай, пойдём, - я подала Дитеру руку и помогла ему встать с дивана, поддерживая за спину.

Судорога в животе брата была настолько сильной, что он не мог разогнуться.

Я никогда не думала, что в один прекрасный день поведу старшего брата в туалет за руку. Это было крайне странно, но Дитер очень сильно хотел какать, и из-за судорог все его конечности дрожали, поэтому сам он бы точно не дошёл.

Мы зашли в ванную, и Дитер дрожащими руками попытался расстегнуть ремень и потянуться к пуговице джинсов.

- Куда ты? Сама расстегну, - я резко завела руки брата за спину, сорвала ремень, а после расстегнула туго прилегавшие к животу пуговицу и ширинку и спустила джинсы.

После этого я подвела Дитера к унитазу.

- Поворачивайся задом и стягивай трусы.

Брат затрясся ещё сильнее, но уже всем телом.

- Но там же…

- Дитер! – строго выкрикнула я, – я давала клятву Гиппократа, просто представь, что ты мой пациент. Стягивай давай, иначе сейчас сама стяну.

- Нет! – чуть ли не завизжал Дитер и с горем пополам снял свои мокрые от пота серые боксеры.

- Развернись обратно, – скомандовала я.

- Но ты…

- Никаких «но», тебя уже лихорадит, ты своё оттерпел.

- Я не про…

Дитер всё же перестал упрямиться и развернулся, после чего я как бы усадила его на унитаз.

- Всё, дальше сам, - я вымыла руки, вытерла пот со лба и вышла, но дверь оставила открытой, чтобы у брата создалось ощущение, что за ним наблюдают, ведь ему предстояло повторить всё то же самое на глазах у своей девушки.

Дитер с характерным звуком вытянул пробку, после чего громко и упруго зажурчала струя воды. Когда вода остановилась, в унитазе захлюпало.

Брат стонал, рычал и ругался матом. Его стоны впоследствии превратились в плач.

- Ди, ты всё? – спросила я с кухни.

- Сейчас вымоюсь и выйду, - ответил брат.

Я стояла на кухне и снова вспомнила детство.

Дитер часто болел и лежал в больницах, и, когда мы с родителями приезжали его навещать, мне всегда было очень грустно. Бледный и исхудавший, он лежал под капельницами и не мог даже встать, чтобы сходить в туалет. Под Дитера клали судно, но он ужасно стеснялся делать свои дела при всех в палате. Об этом он рассказывал мне сам, когда я сидела у его постели и гладила исколотую иглами посиневшую руку.

Его голос был очень тихим и хриплым, и полушепотом он говорил о том, как три дня не мог покакать из-за стеснения, и медсестре пришлось сделать ему клизму. Дитер плакал, но не мог вырваться, потому что был обессилен и буквально безволен, прикованный к кровати. А после вода настолько распёрла его кишечник, что он чуть не обкакался в постель.

Я представила, как Берта садится к Дитеру на колени, гладит его по щекам, запускает руки под его футболку и кладет ладонь прямо на его выпирающий живот. Дитер хрипит и стонет
.
- Что такое, Диди? Ты хочешь какать?

Дитер кивает и снова стонет. Кусает губы. Тем временем занавеска из каштановых волос Берты застилает его лицо.

- Потерпи ещё чуть-чуть, - шепчет Берта, - и я отведу тебя…

- Клэрхен! – позвал брат.

Я резко отключилась от своих мыслей.

- Клэрхен! – повторил Дитер,  - Какое полотенце можно взять?

- Возьми белое в голубую полоску, - ответила я и снова погрузилась в свои мысли.

Я даже позавидовала Берте, ведь её мужчина предстанет перед ней совершенно в другом виде. Это будет не тот высокий, сильный и серьезный Дитер, а уязвимый и стыдливый. И таким его увидит только она.

Брат вышел из ванной и подошел ко мне.

- Теперь… Думаю, наверное, я готов. Надеюсь, что Берта не будет грустить, если я обкакаюсь раньше времени.

В это время у меня из глаз покатились слезы.

- Клэрхен, ты чего? – недоуменно спросил брат.

- Не переусердствуй, Ди. Я знаю, ты хочешь обрадовать Берту, но… береги себя. Я не хочу, чтобы тебе было больно и плохо.

Я обняла брата.

- Помнишь, когда ты всё время болел, и мы...

- Да, ездили и возили мне чистые вещи и...яблочный сок.

- Я ведь захотела стать медиком именно после этого.

Когда Дитер уехал, мне стало безумно интересно, как будет проходить это, но не со мной, а с Бертой. Понравится ли ей? Дитер вряд ли мне это расскажет. И неудивительно: это его личная жизнь, а моим делом было только помочь сделать её немного лучше.

+2

8

Неплохой рассказ, написан по творчески!
Особенно понравилось подробное описание, казус-моментов!👍
Надеюсь на продолжение истории.

Отредактировано Apekpandfin (18-01-2022 22:22:51)

+1

9

Apekpandfin написал(а):

Неплохой рассказ, написан по творчески!
Особенно понравилось подробное описание, казус-моментов!👍
Надеюсь на продолжение истории.

Отредактировано Apekpandfin (Вчера 03:22:51)

Скажите, пожалуйста, какого продолжения вы хотите? Отдельный рассказ о том, как всё это проходило у брата с его девушкой, или ещё одну ситуацию, связанную с братом, рассказанную от лица сестры?

0

10

misteralister написал(а):

Скажите, пожалуйста, какого продолжения вы хотите? Отдельный рассказ о том, как всё это проходило у брата с его девушкой, или ещё одну ситуацию, связанную с братом, рассказанную от лица сестры?

Я думаю, лучше решить вам, в принципе меня устраивает оба варианта.

0

11

Берта забила тревогу: её голос дрожал, сигналя о том, что она вот-вот заплачет.

- Сегодня пришёл результат теста… У Дитера корона.

Я поставила голосовое сообщение на паузу и заблокировала телефон. Я очень надеялась, что эта напасть обойдёт мою семью стороной. В крайнем случае, в связи со своей работой в клинике заболею я, но никак не мои уже не молодые родители и любимый брат.

Я позвонила Берте, чтобы узнать симптомы брата и в целом о его самочувствии. Берта рассказала, что у Дитера типичные симптомы коронавируса: кашель и высокая температура. Но кроме этого, у него начались проблемы с кишечником – появился метеоризм.

- Врачи сказали, что форма лёгкая и переболеть можно дома. Лечение дали, но я много чего не знаю и растеряна… Помоги, пожалуйста.

Этой сладкой парочке повезло, что я была в отпуске и у меня была возможность сорваться и примчаться к ним домой, что, собственно, я и сделала.

Дитер лежал в кровати, укрытый одеялом по грудь. Я попросила его спустить одеяло, чтобы осмотреть живот.

Живот был вздутым, словно консервная банка с испорченным содержимым.

Я положила ладонь на живот, начиная медленно его поглаживать, а после слегка надавила. Затем ещё раз, уже немного сильнее. Дитер застонал.

- Потерпи, Ди. Ты же взрослый мужчина.

Живот Дитера завторил его стонам, громко урча.

- Дисбиотический. Микрофлора кишечника на ладан дышит. От этого есть очень хорошие капли и капсулы, я отправлю Берту в аптеку, и она купит. Ещё надо сухой укроп, будем заваривать и тебя поить.

- Фу-у, - поморщился Дитер, - я не хочу пить укроп, он противный!

- Не выделывайся, - строго ответила я, - хочешь-не хочешь, а лечиться надо.

Пока Берта с написанным мной списком пулей улетела в аптеку и магазин, я морально готовила брата к тому, что в ближайшее время ему предстоит сидеть на тушёных овощах и овсянке на воде и, конечно, отказаться от молочных продуктов.

Дитер вздыхал и смотрел в потолок.

- Не вздыхай, Дитц. Надо, чтобы живот прошёл.

- Угу-у-у… - проскулил брат и положил руку на живот, который подозрительно забурлил.

Я сразу поняла, в чём дело.

Дитер откинул одеяло и попытался встать.

- Тебя довести?

- Как ты поняла?

- Диди, - хихикнула я, - я – медик, и от меня сложно такое скрыть. Неужели после того, что было неделю назад, ты стесняешься признаться, что хочешь какать?

Щёки Дитера залились краской.

- Если честно, да…

- А Берта? Ты так и не сделал, что она хотела?

- Не решился, - вздохнул брат, - да и дело так и не дошло. Мы последнее время оба уставшие из-за работы, возвращаемся и почти сразу спать ложимся.

- Ясно, ясно, не оправдывайся, - я махнула рукой, - стесняшка ты мой.

Тем временем Дитер, несмотря на колющую боль в животе, всё-таки поднялся с постели и встал на прикроватный ворсистый коврик молочно-белого цвета.

- Всё о-кей?

- Да, только… немного трясёт, - замялся брат и тут же сжал ноги.

Дальше всё произошло в одно мгновение, не успела я набрать в грудь воздуха и спросить, сможет ли он сам дойти до туалета.

Живот Дитера пронзила сильная колика, и Дитер согнулся, скрестив руки на туловище. Он не то закряхтел, не то зарычал, и уже через пару секунд по его ногам вязкими ручьями потекла светло-коричневая масса, оседая маленькими лужами на несчастном коврике.

- Я… Я не специально… - испуганно пролепетал Дитер, смотря под ноги.

- Бедняжка, - проговорила я, глядя на перепуганного и застыдившегося Дитера, - не беспокойся. Мы всё постираем, ты вымоешься. Пока будешь в душе, я проветрю.

- Только… не говори Берте, пожалуйста… - взмолился брат, - Я не хочу, чтобы она знала, какой я позорник.

- Дитер, иди в душ, - мягко сказала я, - если ты сможешь дойти сам, конечно.

- Смогу, - брат сглотнул слюну и засеменил в ванную, обнажив огромное мокрое пятно на своих боксерах небесно-голубого цвета и испачканные ноги.

Пока Дитер не разделся, я забросила коврик в стиральную машинку и убежала обратно в спальню, чтобы открыть окно.

Берта вернулась и сразу с порога подала мне один из бумажных пакетов, коих в её руках было неизвестно как донесённое до дома множество.

- Берталяйн, чего ты там накупила?

- Ничего лишнего, всё, что ты сказала. Где Диди?

- В душе, пропотел после ромашкового чая и решил освежиться! – чуть ли не крикнула я, повернув голову в сторону ванной.

После этого я отозвала Берту на кухню и уже там полушёпотом рассказала ей, словно военную тайну, «грязную» правду.

- Бедный мой Ди… - Берта прикрыла глаза и прикусила губу, - Как же так? Обкакался мой мальчик, не дотерпел…

Последние слова она произнесла еле слышно, шёпотом, но я, прекрасно зная о не менее «грязном» секретике Берты, их разобрала и поняла, что она испытывает и о чём жалеет. А жалела она о том, что покинула квартиру в совсем неподходящий момент; и вообще, вместо неё за лекарствами и продуктами должна была идти сама покорная слуга Клэрхен.

Как только Дитер вышел, Берта вытащила из прикроватной тумбы небольшую продолговатую розовую коробочку и маленькую бутылочку с прозрачным содержимым и убежала в ванную.

Я лишь улыбнулась одним уголком рта. Берту было даже немного жаль: сколько времени она представляла Дитера в неловком положении, а как только подвернулся «шанс» увидеть это в реальной жизни, она этот самый шанс упустила.

Лучше Дитеру совсем не становилось. Живот всё так же болел, к тому же брата начало тошнить. Я то и дело носила ему лекарства и чуть ли не насильно поила водой.

Всё-таки не зря я совсем недавно вспоминала «больничное» прошлое Дитера – нас с ним снова словно вернуло на двадцать с лишним лет назад. Только я – уже не семилетняя малышка Клэрхен, а взрослая девушка с медицинским образованием, которая в ответе за здоровье такого же взрослого, но беспомощного Дитца.

Дитер тяжело дышал. Его морозило из-за температуры, но укрываться полностью я ему не разрешала, как бы сильно он меня об этом не просил.

Берту в спальню я не пускала. Она стучала в дверь и очень хотела к Дитеру, совершенно понятно, зачем. Но, хоть она и привита, я беспокоилась за её здоровье. А что я? У меня не было выхода, и я считала своим долгом ухаживать за больным братом. Тем более, я привезла с собой всё для защиты себя и максимально попыталась превратить спальню в больничную палату.

В течение часа Дитер пил много воды, поэтому часто писал. Больше ему ничего не хотелось, несмотря на то, что живот даже и не думал проходить.

Берта была как на иголках. Во-первых, она, конечно, переживала за состояние своего парня, а во-вторых – всё ещё надеялась, что кое-что произойдёт с ним ещё раз. И надеялась она, как оказалось, не зря.

Поскольку Дитера тошнило, я поставила у кровати небольшой таз, в который Берта обычно складывала стиранное бельё, чтобы после развесить его на сушку.

Я сидела с Дитером полдня и за это время ни разу не отошла ни поесть и попить чая, ни в туалет. Поэтому, пока брат задремал, я воспользовалась моментом и на цыпочках, чтобы его не разбудить, вышла из комнаты, дабы совершить путешествие до кухни и ванной и обратно.

Пока я стояла у кухонной тумбы и жевала сэндвич с ветчиной, ничего не подозревая, в спальню проскользнула Берталяйн. Узнала я об этом только после того, как пришла обратно к «палате» и встала у её неплотно закрытой двери, подглянув в щель. Увидев картину, которая там происходила, я замерла как вкопанная.

Дитер сидел на корточках над тазом, почти как ребёнок на горшке. Его было видно только сзади, поэтому мне открывался вид на его попу, из которой текла густоватая субстанция, плюхаясь на пластиковое дно. Параллельно Дитер громко выпускал газы, протяжно скуля каждый раз, когда они выходили.

Берта стояла на коленях близко к Дитеру и гладила его по его мягким светлым волосам. Она то и дело что-то шептала, но я не стала прислушиваться, потому что и так примерно понимала, что она могла  говорить.

Чуть позже я услышала, как она практически простонала что-то вроде «Мой маленький…», несмотря на то, что Дитер старше неё на пять лет.

Берта обернулась, тряхнула копной тёмных густых волос и поправила свою светло-бежевую крепдешиновую комбинацию. Я резко убрала лицо от двери, так как интимные отношения брата должны были оставаться для меня строгой тайной, и вообще, подсматривать и подслушивать в принципе не очень-то и хорошо.

Берта вышла из спальни. Судя по её взгляду, она была очень довольна, ведь она дорвалась до того, что так давно хотела.

Я строго на неё посмотрела.

- Я тебе что сказала?

- Клара, прости… Просто ты ела, а Ди… Он позвал тебя, но ты не слышала. Поэтому вместо тебя зашла я.

Дитер меня не звал. Но и Берту понять было можно.

- Я принесу бумаги и салфеток. Он…

- Да, я поняла, - «продолжила» я и пропустила Берту.

Она вернулась в спальню с упаковкой влажных салфеток и рулоном туалетной бумаги в руках.

Я осталась стоять у спальни, делая вид, что я не при делах и собираюсь уйти на кухню, но на самом деле осталась подглядывать.

Дитер встал на четвереньки, а Берта... медленно и аккуратно начала его подтирать. Сначала она оторвала длинную полоску бумаги, согнула её и провела по его попе, чтобы впиталась влага. Выбросив бумагу в заранее подготовленный пакет, Берта достала пару салфеток и продолжила вытирать, касаясь попы Дитера так мягко и почти невесомо, как не касалась, наверное, даже мама в детстве.

Дитер вздрагивал, а Берта успокаивала его и гладила ладонью по его ягодицам. В тот момент я убедилась, что брат попал, что называется, «в надёжные руки». А вернее, в заботливые, нежные, с аккуратным нюдовым маникюром, но не брезгующие помочь в трудной ситуации руки.

Чужая душа – это потёмки, а чужие сексуальные предпочтения – тем более. Я не могла и не могу судить Альберту, но мне стало очень спокойно после того, как я поняла, что она не приемлет в этом плане никаких грубостей, а совсем наоборот – бережное и нежное отношение к любимому человеку.

0